Paris 2018

Ранним утром посреди недели, мы, преодолев несколько пересечений дорог в пути, внезапно оказались в Париже – нашей первой остановке продуманного заранее путешествия. Разум и экономия останавливали меня и настаивали на отмене этого отрезка, переживая и проделывая в голове мысленные расчеты на ближайший год, но душа и сердце говорили обратное, словно подталкивая, сомневающуюся меня вперед, заставляя полностью довериться тому, кто вкладывал в этот маршрут целиком и полностью всего себя. Пир во время чумы? Нет, это из другой оперы. Разум, так или иначе, не был нами потерян, а потому, проведя там всего два дня, и несмотря на самую большую часть расходов, оставшихся именно во французских переулках, среди мансардных крыш и голубей на них, в осенних листьях, опадающих с деревьев, в холоде липких улиц, тепле булочных, вкусе хлеба, в крошащихся круассанах и нежных эклерах, в каменных лабиринтах Пер Лашез, мы были счастливы и живы…

Жизнь – это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность – нигде.

Хулио Кортасар

St.Petersburg – Riga (BT447) –  Riga – Paris (BT691)
06:05 – 06:30 Pulkovo (LED)- Riga (RIX)
07:20 – 09:10 Riga (RIX) – Charles de Gaulle (CDG)
Charles de Gaulle (BUS 2A, 2C, 2D) – Paris, Gare De Lyon
09:51 – 10:35

Сена, где бродил комиссар Мегрэ, где искал себя Кортасар и его герои, играя в классики.
“Париж – это центр, понимаешь, мандала, которую следует обойти безо всякой диалектики, это лабиринт, где прагматические мулы годятся лишь для того, чтобы заблудиться окончательно.”
Парки, где прогуливались еще задолго до нас, вдыхая холодный воздух Хемингуэй и Пикассо.

Париж никогда не кончается, и воспоминания каждого человека, который жил в нем, отличается от воспоминаний любого другого. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были, как бы он ни изменился, независимо от того, насколько трудно или легко было до него добраться. Он всегда того стоит и всегда воздал нам за то, что мы ему приносили.

Эрнест Хемингуэй

Еще ни разу мы не жалели потраченных сил, денег, времени на все наши путешествия. Это словно голос внутри, который зовет и направляет. Ему не важно где ты, что у тебя в кармане, какие возможности и сколько сил, даже если потом будет сложно, тяжело и мы долго будем томиться в серых рабочих буднях, копить, переживать, беречь друг друга и грустить о море и солнце, мы всегда знаем, что когда-то вновь будет собран чемодан и, в назначенный час, мы снова будем где-то далеко: искать, исследовать, узнавать, верить, надеяться и любить, чтобы помнить и чувствовать себя живыми.

Сделать выбор – это уже немало, даже если ты ошибся, – тут есть риск, есть фактор случая или генетического рока, но, в конечном счете, выбор сам по себе есть нечто ценное, он определяет и укрепляет. 

Хулио Кортасар

Меня захватывает сегодняшний день, но смотрю я на него из вчера (я сказал – захватывает?) – получается так, будто для меня прошлое становится настоящим, а настоящее – странным и путанным будущим… 

Хулио Кортасар
Наблюдая за толпой.

Почему я пишу? У меня нет ясных идей и вообще нет никаких идей. Есть отдельные лоскута, порывы, блоки, и все это ищет формы, но вдруг в игру вступает РИТМ, я схватываю ритм и начинаю писать, повинуясь ритму, движимый этим ритмом, а вовсе не тем, что называют мыслью и что творит прозу, литературную или какую либо другую. Сперва есть только неясная ситуация, которую можно определить лишь в словах; от этих потемок я отталкиваюсь, и если то, что я хочу сказать (если то, что хочет высказаться), обладает достаточной силой, то незамедлительно возникает swing, ритмическое раскачивание, которое вызволяет меня на поверхность, освещает все, сопрягает эту туманную материю, и свинг, выстрадав ее, перелагает в третью, ясную и чуть ли не роковую, ипостась: во фразу, в абзац, в страницу, в главу, в книгу. Это раскачивание, этот свинг, в который переливается туманная материя, для меня – единственна верное и необходимое, ибо едва прекращается, как я тотчас же понимаю, что мне нечего сказать. А также единственная награда за труды: чувствовать, что написанное мною подобно кошачьей спине под рукой – оно сыплет искрами и музыкально плавно выгибается. Я пишу и, таким образом, спускаюсь в вулкан, приближаюсь к материнским Истокам, прикасаюсь к Центру, чем бы он ни был. Писать для меня означает нарисовать свою мандалу и одновременно обойти ее, измыслить очищение, очищаясь. Занятие вполне достойное белого шамана в нейлоновых носках. 

Хулио Кортасар
О, эти своды, Нотр-Дам.
Без облаков.
Япония в Париже. Не покидает.
“Почему нас ненавидят, не знаю, наверно, потому, что мы от них отличаемся и можем быть счастливыми. “
Хулио Кортасар

Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж – это праздник, который всегда с тобой. 

Эрнест Хемингуэй
“Передвигаться по Парижу – … значит продвигаться вперед в отношениях с собой.”
Хулио Кортасар

Кортасар о Париже.