#10

С самого утра, с самого раннего, когда вот-вот, казалось, солнце покажется из-за горизонта и окрасит эти сонные и тусклые осенние дни, да и ведь показывало же оно вдали свои лучи, но как и все предыдущие недели, месяц, только выглянув, пряталось за серыми мокрыми тучами, ведомыми с севера на восток морским холодным ветром. Анна смотрела на проносящиеся мимо неё леса, поля и маленькие деревеньки, встречающиеся на пути. Первая осень не дома, думала она.

 Она покидала родные края, такие знакомые пейзажи, и такие теперь далёкие воспоминания. Двери приюта закрылись за её спиной в её восемнадцатилетие. Ей было немного грустно. Получая от директрисы сертификат и распределение, она не произнесла ни слова. Джордсон же, передавая белоснежный конверт, в котором за всё это время скопилась приличная сумма для Анны, помимо её наследства, о котором она не имела ни малейшего представления, и о котором, директриса, зналя давно, молчала, прослезилась.

 Удивительный и изменчивый мир. Когда же всё поменялось? Когда Анна, одной прекрасной звёздной ночью, впервые наблюдая за падением звезды, решила рискнуть и двигаться дальше, не задавая вопросов и не мучаясь загадками прошлого. Когда прошёл год, с тех пор, как Сьюзен перевели в другой пансионат, в центре столицы, и почти два года, как она впервые встретила Сэма. Срок, за который вряд ли можно забыть, но за который можно перестать о нём думать. Детские шалости остались в прошлом. Она стала лучшей ученицей приюта, попросила прощение одним рождественским днём у мисс Джордсон и сказала, что готова к переменам. Бойкая, гордая, дерзкая девчушка, вдруг превратилась в спокойную, уравновешенную, рассудительную девушку, которую ждали во многих гимназиях, как будущую преподавательницу, вставшую на путь своих наставников и покровителей, среди которых была и сама директриса. Её ждала в столице Сьюзен. Иногда она писала ей письма и спрашивала о здоровье, о возможностях и с просьбами замолвить за неё словечко при поступлении. Анна стремительно, почти незаметно для неё самой, повзрослела.

  Ехать нужно было два дня с остановкой в маленьком городке, где они заранее попросили о ночлеге у знакомого пастора. Извозчик прибыл за ней точно в срок. О нём договорилась сама Сьюзен, бера расходы на себя, тем самым делая Анне подарок на выпускной. Долгая половина дороги, с маленькими остановками в пути на перекус и другие нужды, показалсь Анне быстрой.И вот их проводят в общий зал на вечерний ужин, после которого показывают их узкие маленькие комнаты для ночлега, пустующие в гостевом крыле церкви.

 Ночью Анна спала не видя снов. Усталость навалилась темным покрывалом, укутала нежным теплом. В преддверии чего-то нового и немного пугающего, она молчала почти всю дорогу. Извозчик тихонько гнал лошадей вперёд, а во время передышек, раговаривал с ними, кормил и расчёсывал путающиеся локоны длинных грив, стараясь лишний раз не тревожить свою спутницу. Низкий, в теле, седой мужчина с глубокими морщинами на лице, длинном сером плаще, с глубоко посаженными глазами и бровями, смешно свисающими на веки, зорко присматривался к дороге лиловыми глазами – завораживающими, притягивающими. Анна не решилась спросить про наследственность, стесняясь вопроса, боясь обидеть или показаться глупой, впервые видевшей такую необычную внешность.

 Засыпая в маленьой келье, она думала о звёздах, планетах, высоте, бесконечности, математике, которой посвятила последние годы своих учений. Астрономия была для неё недосягаемой мечтой, окунуться в которую ей хотелось, как можно быстрее: вбежать, ворваться в эту науку, на кафедру, единственную, внезапно, существующую именно в гимназии Сьюзен. Она хранила эту свою мечту, перечитав все возможные доступные ей издательства научного сообщества. Но что делать, когда твоя мечта для общества, пустой звук, потому она хранила его глубоко внутри себя. Притягиваемая каким-то шестым чувством, она чувствовала свою принадлежность чему-то ей непонятному, чужому, оставленному ей, как подарок из прошлого, необъяснимому зову вечности.

 Почему это чувство вдруг внезапно появилоь в ней, она не могла сказать, да и зачем, кому говорить, придавать большое значение? Кто-то мечтал попасть гувернанткой в приличный дом с предоставлением комнаты, кто-то швеёй на фабрику, а кто-то секретарём в банк или какую-нибудь бумажную конторку, или как Анна, продолжить свои учения, когда-нибудь получив статус преподавателя в школе, гимназии, открыть частную школу и многое другое, в конце концов, выйти замуж, нарожать детей и заниматься домом и проводить обычные будни в своей семье. Анна же, относясь к работе, как к обычной ступеньке на лестнице жизни, и не думая даже о возможности последнего, мечтала познать то, что было там, в темноте, в холоде, блеске млечного пути, за пределом, на крае вселенной. Философия жизни и существования озаряла каждый её день новыми идеями, размышлениями, переживаниями, грустью, страхом, что она никогда не откроет эту завесу, тайну мирозданья, превратившись в пепел, крупинками развеяный над морем, как гласило её завещание, составленной перед отъездом, на всякий случай, словно паспорт в новую жизнь.  На следующее утро она проснулась от тихого стука в дверь. Её будил её сопровождающий

– Анна. Вы спите? Повозка и лошади готовы. Завтрак закончился час назад, наверно вы сильно устали, что не проснулись вовремя. – Тишина. Она взглянула в окно, солнце высоко светило в небе. – Анна?

– Я сейчас! Уже иду! Спасибо! Подождите меня пару минут, пожалуйста.

– Конечно.

Она быстро заправила кровать, оделась, мимолётом посмотрела в зеркало. Волосы выбивались из пучка и торчали во все стороны. Быстро закутав голову платком, застегнув пуговицы бархатного пиджака, она забрала чемодан, стоящий у двери и вышла из комнаты. Извозчик ждал чуть поодаль у большого витража с цветными кусочками стёкол, изображавщих женщину в длинных белоснежных оденяниях, держащую в руках звёзды. Анна не заметила витраж вечером, сейчас же сквозь него, озаряя цветными лучами стену напротив, просвечивались лучи полуденного солнца. Задумалась, но быстро прогнала от себя очередные думы. Он поприветствовал и слегла поклонился, протягивая в руки свёрток.

– Пастор Тамиан передал нам в дорогу, и чтобы вы подкрепились. – Анна удивилась.

– Как мне вас отблагодарить! Простите меня, что так припозднилась. Могу ли я поблагодарить его, сможем ли мы попрощаться? Где он сейчас?

– К сожалению, сейчас у него началась служба, но он просил не беспокоится об этом. Попросил вас написать письмо, как доберётесь до места. Пожелал доброй дороги и медленного течения времени. – Анна удивилась.

– Что ж ,тогда можем двигаться в путь.

– Да. Отправимся.

Повозка ожидала у ограды церкви. Анна ещё раз окинула взором возвышающийся перед ней высокий треугольный фасад и жёлтые, почти потерявшие листву, деревья яблоневых садов по бокам.

– Как вы думаете, почему же с каждым годом для нас время течет всё быстрее и быстрее? Смотрим на смены сезонов года, отмечаем дни рождения, приближающие нас к нашему концу… 

– Могу ли я знать, сударыня. Грустные у вас мысли. – Она мило улыбнулась ему в ответ. – Я живу настоящим, сегодня я жив, мои лошади сыты, мои сапоги не промокают и тёплый сюртук защищает от холода. Я с вами, здесь и сейчас, в работе. Что ж, маленькое счастье, вот оно.

– Это прекрасные слова.

– Хороший ответ был, Карл. Тронемся?

Лошади пустились в дорогу, погружая свои блестящие подковы в мягкий и влажный от воздуха песок.