Это для вас

Это был солнечный день. Солнце ярко горело на далёком горизонте. Облака быстро неслись в вышине, глубокие, кое-где тёмные, а иногда белоснежные тучки, через минуту или больше, исчезающие и испаряющиеся на лету, превращающиеся в ничто. Я возвращался с работы всё той же дорогой. Один и тот же путь. Я преодолевал его опять и опять, день за днём, пять дней в неделю, в ожидании тихих и спокойных выходных, без спешки, стрессов и необходимости что-то делать. Жизнь медленно текла своим течением, заданным кем-то специально для меня или всё же созданным таким под моим собственным влиянием. Я контролировал каждую минуту или расписание контролировало меня, на неделю вперёд, составленное мне моей помощницей. Идеально распланированный рабочий план, в чём равных ей не было, и за что ей прощались её непрекращающиеся разговоры ни о чём с подругами, друзьями, каждую свободную минутку, или безделье за журналами, к чему её сподвигали скучные будни, для неё никуда не спешащие и ничего ей не приносящие. Совещания выматывали меня, я бросал ей стопки бумаг на стол и она покорно их разгребала. Ни слова не говоря, делала свою работу, получала хорошую зарплату, бонусы и ровно в шесть закрывала офис, прощаясь со мной и возвращаясь, наконец, в свой обычный мир, где была известна, даже популярна, хоть и в узких кругах, как писательница или художница, о чём мне было известно лишь по наслышке. В моём же мире ничего не происходило. Он не разделялся на два разных, не существовал в параллельных измерениях, цельным коконом, окутывая меня со всех сторон.

Позади меня оставался перекрёсток. Машины разрезали воздух глухим резким звуком и уносились в тоннель под железной дорогой. Я шёл к подземному переходу, видневшемуся впереди. Слева аллея шиповника наливалась яркими красками малиновых цветов, местами опавших и сменившихся налитыми алыми шариками семян. По другую сторону – расписанная граффити стена, каждый новый день меняющая свои надписи: то закрашеная, то снова разрисованная неизвестными артистам, отделяла меня от гаражного кооператива. Два строителя прошли мимо и опередили меня, скрывшись в переходе. До дома оставалось десять минут. Я спускался по ступенькам в холодный и мрачный длинный переход. Как-то раз я даже поссчитал количество шагов, преодолевая его. Получилось сто двадцать четыре больших шага. На стенах мелкие капельки искрились от мерцающих и умирающих ламп. Запах сырости.

Я был в начале, когда на другом конце тоннеля появилась группа людей. Семья, которую я сразу узнал. Мужчина шёл рядом с женщиной, а впереди них девочка десяти лет толкала коляску с годовалым ребёнком, и ещё двое первоклашек, возможно погодок, мальчик и девочка, бежали мне навстречу. Знакомые лица. Я видел их не раз. Да и они меня тоже. Для меня – какая-то еврейская семья, увеличивающая своё численное количество каждые два года. Для них – обычный служащий. Я ухмыльнулся и двинулся не обращая внимание им на встречу. Руки в карманах, погружённый в свои мысли, я отсчитывал шаги в этой серой, плиточной норе. Пятьдесят девять. Маленькая девочка бежала впереди и приближаясь ко мне вдруг остановилась на полпути. Вытащила из кармашка куртки листовку и протянула мне свою ладошку.
– Это для вас. – Тоненьким голоском она сказал мне. Я посмотрел на неё сверху вниз, перевёл взгляд на странного вида родителей и продолжил идти. Я не взял её брошюру, ничего не сказал и даже не вынул руку из кармана. Для меня это внезапное событие не имело значения. Имело ли для них, для этой девчужки? Почему сейчас я это вспомнил?

Как-то раз я рассказал про них своей помощнице. И вспомнил сейчас, что она тогда говорила.
– Просто какая-нибудь сектанская семейка, с религиозными замашками, наплодившая своих отпрысков и вбивающая им с детства очередную ересь про бога. Я частенько таких встречаю. Они раздают книги в переходах, ходят большими группами с такими лицами, словно на них снизошло что-то. Как-то раз мы с друзьями журналистами писали о подобного рода сектах. Каждый сам выбирает, чего он хочет в этой жизни: сделать, добиться, осуществить. А главное -во что верить. Что есть у этих людей? Что ж, наверное только их вера. Может быть они счастливы. Но будут ли счастливы их дети? Какими они вырастут, способны ли будут отличать плохое от хорошего, и не быть подвержены любым другим влияниям? Я не понимаю таких людей и вряд ли когда-нибудь пойму. У меня есть муж, работа, дом. И у меня есть дело, которому я себя посвящаю, и знаете, мне этого достаточно. Я счастлива. Если же кому-то для счастья нужно целый день стоять у плиты и плодиться, как животное в загоне, то пусть так и будет. Кто-то же должен это делать? – Она посмотрела на меня непринуждённо и в тот момент её отвлёк очередной звонок. Она продолжила бронировать мои комадировки на месяц вперёд.

Я обернулся. Семья уже скрылась в ярком светлом проходе. Кем станет та маленькая девочка? Будет ли раздавать листочки и книги о выдуманом боге или, когда вырастет, поймёт, в какую передрягу попала, сбежит и по крупинкам начнёт собирать свою собственную жизнь. Станет ли счастливой? Кто знает. Увижу ли я её вновь. Может быть да, может быть нет. Может быть наши пути больше не пересекутся…

На пороге дома меня встретил кот и сразу же повёл на кухню, подзывая наложить ему чего-нибудь вкусненького. Я открыл холодильник, достал холодный пакетик кошачьей еды и наполнил миску доверху. Кот довольно муркнул. Проходя в зал, я развязал галстук, снял пиджак и поргузился в мягкое кресло. Я думал. О разном. О многом. И о том, счастлив ли я? Я взял с приставного столика бокал, налил два пальца виски, глотнул.
– Вот это для меня. – Сказал я вдруг вслух и посмотрел на кота, чавкающего от удовольствия на кухне. Часы отсчитывали последние минутки шестого часа. На телефоне раздался звонок. Помощница сообщила об изменениях на завтра. Я записал в блокнот. Расписание предопределяло мои шаги. Я опустошил бокал, закрыл глаза и погрузился в короткий сон. Через минуту я уже не помнил, что произошло в переходе. Мне не было это интересно. Там была чужая жизнь, не интересная мне. Я думал о перелётах, о работе, о заключении новых договоров, о своих клиентах. И я понял, о чём тогда говорила моя помощница. Я знал, что я выбрал. И знал, что чувствую. Я знал, что в этом недвижимом мирке моего существования, я был счастлив.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *