Аллея на Конюшенной

Медленно перебираясь с одной станции на другую в потоке спешащих людей, возбужденных, в ожидании Питерской ночи музеев; пересекая мост; минуя уличных артистов, раздувающих пузыри и завлекающих в свои сети мимов на ходулях, мы сворачиваем на аллею большой Конюшенной.

 

Слева красуются окошки с красными занавесочками и французскими куполами-зонтиками ресторана Библиотеки. Чуть поодаль, не доходя до середины, театр Аркадия Райкина, а на перекрестке почти что Московский ГУМ и торчащий из него значок Райффайзена. Но нам направо. В правую железную калитку, торчащую из стены церкви святой Марии, каких-тут в каждом проулке и не пересчитать. В дворике этом скрывается финское посольство и маленький уголок, где молодые люди, в истинно мужской атмосфере, стригутся, бреются, делают укладки, порой, наверно, и кудряшки.

Под приятные звуки каких-то неизвестных мне групп, я в ожидании, пока моему спутнику в очередной раз сделают чего-нибудь покороче на голове. Цирюльник его, как и все ребята здесь, а в Chop-Chop нет всяких там девушек-парикмахерш, сразу узнаваем по шапочке на макушке со смайлом на подвороте, из-под которой торчат завитки темно-русых волос. Многие ребята здесь с бородкой, кроме наверно одного хипста-мальчика на ресепшене, манипулирующего сейчас мышкой компьютера, будто он диджей за пультом управления и одного стилиста, похожего на корейскую поп-звезду, стиль которых узнаваем уже по всему миру.

Звуки стригущих машинок, какие-то разговоры. По обе стороны от меня ребята в работе. Как же быстро они филируют. Скрежет лезвий отдается в ушах как скрежетание цикад весенним вечером в Японии.

Пустеет. Потихоньку расходятся. Темнеет сейчас намного после девяти. В преддверии белых ночей туристы наполняют улицы шумом. Спать тут лягут не скоро.Через час-другой город погрузится в мерцание ярких огней. Сотни студентов и взрослых с детьми поспешат по маршрутам тех музеев, которые так хочется посетить и к которым их маршрут будет выгодно построен. А может они уже на пути от одного в другой, преодолевают заторы и пробки, вбегают в полные автобусы, гуглят карты и отмеряют время.

На меня издали посматривает голова оленя, приделанная к стене за ресепшн. В колонках после Muse вновь что-то мне неизвестное, скорее всего британское.

Шум фена погружает в мысли о море и прибрежных волнах, бьющих о скалы.

Последний стрижок. Взгляд в зеркало. Готово. Продолжаем прогулку по явно остуженным северным ветром улицам.

Долго гулять не хочется. Кишащие туда-сюда, как сельди в банке люди начинают раздражать и нервировать, губы требуют гигиенической помады, а глаза защиты от пыли, несущейся в самое яблочко.

Руки замерзают и тело подрагивает от проникающего сквозь одежду остекленевшего воздуха.

Небо затягивается тучами и мы спешим к метро, где за долгую поездку мы отогреемся, увидим может быть пару коротеньких снов и поспешим домой, где теплый чай, плед и книжки, в которые можно погрузится и побывать во всех уголках планеты, во всех временах и много где ещё, следуя за автором и его повествованием.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *