Почему ты молчишь?

28.04.13 (2012-2013)

1.

Раннее утро, молодая девушка забегает в свою маленькую квартирку в самом центре города, в уютном и тихом районе, где редко можно встретить шумящие под окнами машины и стайки гуляющей молодёжи. Время там тянется медленнее, чем на самом деле, тикая в унисон настольным часам, на которых вот-вот прозвенит будильник. Худая и невысокая, она, неуклюже снимает обувь и бросает её на пороге. Деревянные полоски паркета, освещающиеся ярким солнцем, блестят как плитки шоколада, отражая зайчиков на светлых стенах её дома. Звенит будильник и на часах загорается семёрка и два нуля. Девушка с каменным лицом смотрит на эту серебристую коробочку, каждый день высчитывающую что-то абстрактное, и проходит на кухню. Почему-то дом кажется таким пустым,  будто в нём никто не живёт. Никого, лишь пустота  в прозрачной оболочке.

Девушка подходит к холодильнику и видит жёлтую записку на его двери: «Тебя опять не было дома. Продукты в холодильнике. Позвони. Мама». Она срывает бумажку и бросает в мусорный ящик.  Налив себе стакан воды, садится на стул, поджав под себя ноги, и всматривается в окно, за которым видны ветки только позеленевших деревьев. Девушка достаёт из кармана сотовый и набирает номер.

– Да, я дома. – Её голос ничего не выражает. Устало и монотонно она повторяет обычные слова. – Да, нормально, я вчера целый день спала. – Встаёт и проходит в гостиную с выходом на балкон. – Ничего не маленькая, а что ты хотела. Мебель? На неё не хватило, ты же знаешь. Что? – Девушка, не дойдя до балкона, осматривается внимательно в гостиной, с одним диваном и стеной со странными полками. – Это ещё что? – Рядом на полу стоит горшок с бамбуковой палкой. Это  мне? Если он умрёт, я не буду виновата. Мне на работу через час, спасибо за продукты, заеду через недельку. Целую, пока. – Она кладёт трубку и присаживается на корточки, осматривая странное растение.

– Ладно хоть без цветочков. – Она безразлично поднимает его и ставит на маленький японский столик посередине комнаты, около которого разбросана куча бумаг и на котором лежит ноутбук. Она снова смотрит на закрученную палку и вдруг невзначай произносит: «Я сама забываю поесть, а тут ещё и за тобой надо присматривать». –  И она, усмехнувшись, выливает в горшок недопитую воду.

2.

Молодой и высокий парень медленными шагами по тихим улочкам всё ближе и ближе приближается к району, где на балконах цветут цветы, а вечно спешащие люди каждый день отвозят своих детей в детские сады и школы, где за клумбами ухаживают садовники, а дворники убирают листья осенью и снег зимой. Спокойное место, где каждый получает за свою работу то, что заработал. Всё повторяется и в тоже время движется в своём собственном направлении.  Молодой человек заворачивает в один из узеньких проулков и тихое утро начинается встречей.
– Привет! – Резко остановившись, высокий видит, как на него надвигается знакомая ему фигура.
– Давно тебя не видел здесь. Ты откуда? – Два молодых парня, столкнувшись у входа в только что отстроенное здание с уютными квартирками, пожимают друг другу руки. Знакомый занимается заносом всякой утвари в подъезд. Его припаркованная в паре метров от тротуара машина, полностью набита коробками.
– Да, я только приехал. А ты что – съезжаешь? Ты же только купил квартиру и даже не пожил там. – Тот пожимает плечами, ставит коробку на асфальт и, немного отойдя к скамейке, достаёт сигарету.
–  Переехал…
– Да ладно? Выкупили? Такой район, такое место. Чтобы ты продал, я не поверю. Шутишь. Вон и вещи из машины разгружаешь. Лучше говори, когда приходить, выпьем за моё возвращение. – Друг втягивает посильнее в себя табачный дым, и, выдыхая, немного щурясь на солнце, продолжает.
– Я не шучу. Я переехал вон в тот дом, видишь, что напротив. Район не изменился, условия там даже лучше, если исходить из количества метров. Единственное – вид из окна другой. Сам не знаю, зачем так париться из-за какого-то вида из окна. Странные все стали.
– То есть ты продал квартиру из-за вида из окна?
– Да нет. Понимаешь, ей нужна была именно эта квартира.
– Ей – это покупательница?
– Да…- От сигареты остался лишь обугленный окурок, и он подошёл к урне, чтобы его выбросить.
– Ладно, ясно теперь, но что тогда ты сейчас делаешь? Что это за коробки.
– А это…
Тут из подъезда выходит молодая девушка, одетая по-летнему в короткие шорты с ярко белым длинным топом, а на ногах сверкают лаковые светлые балетки. Она, скрывая глаза от солнца за тёмными очками, подходит к беседующим и тут всю её хрупкость разрушает чёткий, немного грубый, но приятный голос.
– Ты что пропал? Мне через час уже уходить, а ты только полмашины разобрал. – Она осматривает второго и спокойным голосом, так, как разговаривают с теми, кого видят в первый раз, продолжает: – Здравствуйте. Вы я так полагаю, мой сосед по этажу?
Молодой человек кивает: да, наверное.
– Что ж, приятно, поможете нам? Хотя, – она смотрит на сумку у его ног, – видимо вы сами откуда-то приехали. Устали скорее всего. Жаль, но нам бы не помешала помощь. Правда, Фрэнк?
– Да уж. – Фрэнк отводит взгляд, а на лице незаметно мелькает улыбка, что-то скрывающая и таящая в себе.
– Фрэнк? – Высокий удивляется.
– Это его прозвище, ты никогда не знал, разве вы не друзья? Извини, что сразу на «ты», но… познакомишь нас?
– Ах, да. Это Люк. А это, в общем…
– Я та, кто выставила его из его милой квартирки и достаёт его различными идея-фикс достаточно часто. Рей. – Она посмотрела на них, подняла стоящую рядом на асфальте коробку и направилась обратно в подъезд.  – Я скоро уйду, ты же знаешь. – Послышалось следом из подъезда.
Люк посмотрел на Фрэнка.
– Это тоже прозвище? – Тот только пожал плечами, а его улыбка превратилась в непонятную гримасу.
Дойдя до своей квартиры на третьем этаже, не используя лифт, загруженный до лимита, Люк отпер дверь и вошёл. Запах давно пустующих комнат обнял его с ног до головы. Он скинул сумку на пол и, закрыв дверь, направился вниз к полной коробок машине.
Так начинался день в этом уютном районе, полном сюрпризов.

3.

Пустующую квартиру, наконец, заполнили десятки картонных кубиков. Рей стояла посередине комнаты, пересчитывая всё и сверяя с какими-то записями в блокноте. Фрэнк, поставив последнюю коробку на пол, с ужасными всхлипываниями и вздохами, доносившимися из его лёгких, повалился на один единственный диван. Люк стоял около балкона, пытаясь разобрать вид из окна и понять, что же в нём такого необычного.

Закрыв блокнот, она внимательно посмотрела на двух молодых людей, явно немного уставших.
– Фрэнк, бросай курить. Вздыхаешь, как пробежавшая километр старая кобыла. – Он посмотрел на неё, но видимо уже давно привыкнув к таким высказываниям, ничего не ответил. Люк стоял смутившись и она повернулась к нему.
– Можешь присесть, если устал.  – И она направилась на кухню, а вернувшись через пару минут уже держала в руках два стакана с водой.
– Держите. – Передав каждому свой, она встала посередине комнаты. Японский столик был отодвинут к стене с полками, ноутбук закрыт, листы сложены аккуратной стопкой.
– Я говорила, что мне надо уходить. – Люк выпил воду, и, думая поставить стакан на столик, приблизился к нему, заметив что-то в стопке листов.  Но Рей быстро сообразила и взяла его стакан с едва заметной благодарной улыбкой. – Хочу сказать спасибо, что помогли мне.
Фрэнк тоже опустошив стакан, встал с дивана, отдал его ей, поцеловал в щёку, и, махнув Люку, направился к выходу. Она прошла за ними к двери.
– Был рад познакомиться, до встречи. – Люк посмотрел на Рей и на всю квартиру в целом.
– Не думаю, что мы ещё познакомились. – Она  ехидно улыбнулась, смотря на Фрэнка. – Сегодня вечером, думаю, можно будет познакомиться поближе. Приходите в восемь на ужин. Новоселье всё-таки.
– Yepp. Удачи тебе сегодня. – И он, похлопав Люка по спине, вывел его из квартиры, а тот только и успел оглянуться назад и посмотреть на то, как Рей машет им вслед.

4.

Город весь в движении. Оживлённые улицы и трассы. Общественный транспорт, переполненный людьми, которые вечно куда-то опаздывают. Яркое солнце, зелёные деревья и серые улицы, кажущиеся уютными в этом небольшом городе, с парой миллионов человек.

В центре у фонтана на лавочках сидят школьники, использующие своё драгоценное время  каникул. Рей проходит мимо них, замечая улыбки  и радость на лицах. Она направляется вперёд, переходит дорогу, а её пропускают машины. Чувство чего-то упущенного и потерянного, но без грусти. Мощёная улица, окаймлённая с двух сторон маленькими двухэтажными домиками и магазинами на первых этаж. То самое место в этом городе, где пешеходы совершают свои прогулки, встречаются с друзьями, сидят в кафе или посещают кинотеатры. Место для отдыха и работы.

Пешком преодолевая несколько километров по прямой, Рей идёт, внимательно наблюдая за людьми. Каждый шаг для неё целая жизнь. Люди и их лица, и пускай она не может запомнить всех, кого встречает на своём пути, она может радоваться в эти секунды тому, что живёт здесь и сейчас.

Прямую дорогу преграждает кольцо. Преодолевая и его, её путь заканчивается у одного неприметного здания. Осмотревшись, она заходит внутрь. Железная дверь, которая поддаётся ей с трудом. Она, снимая солнечные очки и убирая их в коробочку, в длинных зауженных брюках чёрного цвета и белой лёгкой блузке, подходит к офису и стучит. Ей открывает молодая девушка и впускает в здание.
– Привет, ты рано. Как ты? – Рей вздыхает и, растягивая улыбку, кивает.  – Значит, я так полагаю, всё сделала. – Они проходят вестибюль, девушка остаётся за стойкой регистрации, а Рей заходит в следующий кабинет.  Она садится за стол, включает компьютер, открывает кучу документов, таблицы с цифрами. Подписывает бумаги и раскладывает всё по папкам. Спустя немного времени начинают подходить другие работники. Рей здоровается с ними и смотрит за спину на кабинет, который  ещё закрыт.

На часах двенадцать, все на своих местах, где каждый смотрит в экраны мониторов, перебрасываясь парой слов в час. Взрослые женщины и молодые девушки, человек восемь в офисе, и среди них Рей. Её стол стоит у окна. Она то и дело посматривает на небо и улицу. Мимо проходят люди. А в голове лишь мысли о том, чтобы это всё скорее закончилось.

Только начинается обеденный перерыв в офис заходит высокий мужчина лет тридцати, проходит мимо столов, и направляется прямиком к закрытому кабинету, вдруг остановившись около стола Рей. Она встаёт и протягивает ему толстую чёрную папку. Он внимательно смотрит на неё, её лицо не выражает никаких эмоций, хотя что-то окутывает её с ног до головы и в этот момент по телу пробегает, лёгким импульсом, электрический заряд страха.

– Уже? Я думал ты не успеешь. Я проверю, поговорим потом. – Она кивает и провожает его взглядом. Опустившись на мягкое сидение своего стула, она снова смотрит в окно. Несколько минут, чтобы снять напряжение, и на компьютере открывается новый текстовый документ. Она начинает писать. К ней подходит та самая девушка из вестибюля.

– Не хочешь кофе? – Она смотрит на дверь, на сотрудников. Рей оглядывается. Все они как будто в ожидание чего-то.

– Спасибо большое, но пока не хочется, я сама загляну, хорошо? – И на её лице возникает грустная улыбка.

5.

Люк и Фрэнк  поднимались по лестнице за десять минут до восьми.

–  Сколько Рей лет? – Люк нёс букет красивых цветов и бутылку вина, а Фрэнк держал в руках бумажный пакет с продуктами.

–  Если она захочет, всё тебе расскажет сама.  – Люк удивлённо и непонимающе посмотрел на него.

– Но откуда ты её знаешь?

– Это давняя и запутанная история. – Люк снова задумался.

– Ты с ней спишь?

– Люк, ещё один вопрос про неё и я тебя пришибу. – Он смутился, явно нервничая.

Наконец они оказались на третьем этаже и позвонили в дверь. Дверь открылась не скоро, слыша быстрые шаги, доносившиеся изнутри, они ждали, пока перед ними на пороге не появилась Рей.

– Привет, ребят! Заходите.  – Она закрыла за ними и направилась на кухню, забрав у Люка букет и пакет у Фрэнка. – Спасибо, как много всего! А руки можно помыть вон там. – Она, смотря на Люка, указала на дверь рядом.

Они, разувшись, прямиком направились в ванну, выложенную белой с какими-то чёрными рисунками плиткой. Не очень большая угловая душевая кабинка, раковина и шкаф до самого потолка, с закрытыми ящиками, по правую сторону. Не было ничего, на чём можно было заострить своё внимание. Мыло в мыльнице на краю раковины и полотенце, висевшее на полотенце – сушителе. Они не на долго там задержались, лишь Фрэнк тормозил, разглядывая себя в зеркале. Наконец они очутились на кухне.

Рей готовила. На столе в разбросанном порядке валялись тарелки и консервные банки. Огромная стеклянная миска на столе была загружена на половину овощами. Они прошли и сели напротив неё за стол.

– Ты только пришла? – Фрэнк внимательно смотрел на неё. Она была уставшей, и, не поднимая глаз, продолжала резать ингредиенты греческого салата. – Всё ясно. Люк ты умеешь готовить?  – Он посмотрел на него, как будто тот должен был пройти тест на проф-пригодность.

– Умею. – Рей глянула на него.

– Прости, что так вышло. Я не успела приготовить всё, что хотела, но это займёт не много времени, да Фрэнки, нам ведь не впервой.

– Уж это точно.

– Люк, у тебя ведь нет аллергии какой-нибудь. А то вдруг появилась за от время, что я тебя не видел? – Он снова непонимающе посмотрел на парочку: друга, которого давно знал и девушку, о которой ничего не знал. Как он мог ему о ней не рассказывать, единственное, что сейчас крутилось у него в голове.

– Нет, я ем всё. И салат греческий люблю, только если он оливковым маслом заправлен. – Рей немного улыбнулась, ей это что-то напомнило.

– Да это без проблем, только им и заправляем. – И она посмотрела на Фрэнка. – Ну что, ты сделаешь спагетти?

– Без проблем, и ради тебя, всё что угодно. – И он, подмигивая обоим, направился к полкам, как будто зная, что и где у неё находится. А Люк, тем временем открыл банку маслин и  добавил в салат.

Через полчаса всё было уже готово. Они разместились в гостиной вокруг маленького японского столика. По бокам на полу стояли огромные стеклянные тарелки с греческим салатом, хлебом и фруктами, а на столике разместились тарелки и огромное блюдо со спагетти, ловко фаршированное мясом и овощами. Красное вино заполнило прозрачные звенящие бокалы в тишине, наполняющейся призрачностью сменяющей вечер ночи.

Первой бокал подняла Рей.

– Ребят, я рада, что сегодня уходящий день провожаю не одна. Спасибо, что пришли. – Фрэнк тоже поднял бокал. – Давайте выпьем за то, чтобы завтрашний день был лучше, чем сегодняшний. – Она улыбнулась Люку, протянула бокал и после звона стекла, осушила его до дна.

– Я такая голодная сейчас, могу что угодно съесть, даже твои спагетти Фрэнк! – Она улыбнулась.

– О, можно и без похвалы. – Он тоже принялся уплетать длинные макароны как пылесос, всасывая одну за другой жёлтые верёвочки. Люк явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Они опустошали тарелки одну за другой. Когда было покончено со спагетти и салатом, они приступили к огурцам и помидорам, отдельно нарезанным и ожидающих своей очереди.

– Люк, ты чем занимаешься? Работаешь? – Рей не спрашивала об этом Фрэнка, и поэтому  напрямую обращалась к соседу.

– Я,  – он, прожевав с хрустом огурец, задумался, – вообще я микробиолог.

– Микробиолог? И что же ты делаешь?

– Я изучаю микроорганизмы и их влияние.

– Влияние? На человека или растения?

– В данный момент  – на растения. – Рей оглянулась и посмотрела в угол, где стояла её бамбуковая палка. Люк проследил за её взглядом, но ничего не сказал.

– Что ж, это, правда, наверное, интересно. Не думай, что я подшучиваю над тобой. Но у тебя всяко лучше, чем у нас с Фрэнки.

– Да уж, это точно. – Фрэнк поднял бокал и запил вдруг начавшийся кашель, оттого, что поперхнулся виноградной косточкой.

– Ну вот ещё. Не спеши!

Рей поднялась с пола и пошла на кухню. Люк посмотрел на Фрэнка, и тихонько прошептал ему на ухо.

– У неё что-то случилось, ты знаешь? – Фрэнк только пожал плечами, а когда Рей вернулась, небольшая пауза повисла в стиснутом молчанием воздухе. Она пристально посмотрела на Люка, Фрэнк следил за ними двумя, явно чего-то ожидая, но Рей всего лишь прошла и открыла дверцу балкона, чтобы проветрить комнату.

– Скучновато, но ничего, скоро станет повеселей. – Она улыбнулась. – Самое интересное начинается, когда начинаешь узнавать людей ближе.  Что ты знаешь о Фрэнке, честно говоря, думаю самую малость. А что если я скажу тебе, что он гей?

– Эй, Рей, ты сдурела? – Глаза Фрэнка расширились и стали похожи на два воздушных шарика. – Люк, вот почему я не хотел о ней рассказывать!

– Что ж начнём знакомство. – Рей приблизившись к столику, и взяв свой пустой бокал, покрутила им в воздухе и поставила  на прежнее место.  – Больше одного бокала я не могу выпить, так что вряд ли то, о чём я буду рассказывать, можно будет списать на опьянение. И не переживай Люк, Фрэнки не гей.  – И она рассмеялась, после чего Фрэнк снова осушил бокал и направился в ванну.

– Пойду умоюсь, после твоих слов.

Люк молчал, скованно ожидая какого-то непонятного развития событий.

– А ты, чем ты занимаешься? – Всё-таки немного привыкнув к окружающей его обстановке, Люк, начал задавать вопросы. – Видимо под весельем ты имеешь в виду игру: «правда – ложь»? – Она немного прищурилась, оперлась руками о стол и приблизила своё лицо к Люку, как будто пытаясь заглянуть в него через расширившиеся от её тени зрачки.

– Неужели ты умнее, чем кажешься. – Она вернулась на место. – Шутка! Ты совершенно прав. Именно так мы и будем знакомиться. Только немного по-другому. Так как Фрэнк мне мало, что рассказывал о своих друзьях, да и обо мне он никогда не рассказывал им, то будем узнавать друг о друге через игру. – Фрэнк вернулся.

– Ну и что, опять хочешь спугнуть нормальных людей?

– А ты уверен, что он нормальный? А мы с тобой? Нормальность – это неоднозначное понятие. Я бы могла поспорить. Там где ты нормален для одних, не обязательно, что другие будут считать тебя таковым. И наоборот, если мы ненормальны, обязательно найдётся место, где таких как мы будет предостаточно и это будет нормально.

-Типа сумасшедшего дома? – Фрэнк оторвал виноградинку от связки и усмехнулся.

– Не тебе ли об этом лучше всех известно, Фрэнк?

– Да, думаю, именно мне! Я, Люк, пожалуй, тут самый ненормальный из ненормальных. Знаешь Люк, если ты выдержишь её бред, сможешь назвать себя всесильным, или, блин, Рей, как ты называешь таких людей?

– Не помню уже. Но тебе уже хватит пить. – Она улыбалась. – Начнём?

– Давай. Так как я почти всё про вас знаю, как с одной стороны, так и с другой, то я буду ведущим.

–  Разве так можно? – Люк удивился. – Я, конечно, знаю его, но всё ли. А кто ты, я не имею ни малейшего представления. – Люк допил вино и отставил бокал в сторону.

– Значит решено. Я буду наблюдателем.

– Ладно, тогда помогите мне немного прибраться, а потом начнём игру. Ок?

Оба подхватили: «Ок».

6.

На столе почти остыла кружка кофе. Рей поднимается и проходит в вестибюль к приёмной. Девушка что-то быстро печатает на своём компьютере.

– Валь. Никаких подвижек, он вообще оттуда выходит?

– Пока ничего, я понимаю, что ты боишься, так со всеми. Наберись терпения.

– Но уже почти шесть вечера, какое терпение?

– Когда я носила ему кофе, он читал только середину твоих отчётов.

– Там не только отчёты, но и пояснительная записка, но читается это всё за час. Неужели я сделала так много ошибок?

– Просто жди. Откуда мы знаем, что он там делает…- И она продолжила свою работу, успокаивающе улыбаясь в ответ.

Рей прошла обратно к своему столу. Офис пустел. Один за другим уходили работники, прощаясь с коллегами. Половина всё утро проездила по налоговым службам да банкам, другая по телефону договаривалась с поставщиками.

«Почему у меня такая работа?» – Рей снова наблюдала за людьми, проходящими мимо её окон, в которых с той стороны её совсем не было видно. Как вдруг чей-то кашель послышался сзади со спины. Она повернулась, начальник стоял у её стола, как всегда без каких-либо эмоций на лице.

Она встала.

– Пройдём в кабинет.- Рей направилась за ним, понимая, что ей снова страшно, а в горле все слова спутались в клубок. Когда они зашли в кабинет, он прошёл к своему столу в самом конце кабинета, а она, пройдя за ним, села напротив, на первое место за огромным продольным столом переговоров. Медленно надев очки и пролистывая листы чёрной папки, закрыл её и передал Рей.

– Что ж, не плохая работа. Оформишь всё и отдашь в печать, 35 экземпляров, думаю, хватит. Отправишь потом их с курьером по всем нашим поставщикам. Всё-таки юбилей фирмы. Недели тебе хватит. После чего начнёшь подготовку к празднику: сначала составь смету мне на подпись, а дальше уже ребята этим займутся, так что на сегодня всё, можешь идти, все уже закончили свои дела.

– Хорошо,  сделаю.  – Рей в очередной раз встала, поймав себя на мысли, что она как человечек из волшебной коробки, которая внезапно открываясь, показывается, прыгая на пружинке. Но начальник посмотрел на неё, явно не закончив, тогда она замерла на месте. – Что-то ещё? – Он немного задумался, будто вспоминая, и  дотронулся до очков.

– Да…нет. Ладно, иди. Завтра можешь сразу ехать в редакцию и договариваться о печати. После обеда, если успеешь, возвратишься сюда. Надо будет ещё пару заказов оформить вип-клиентам. – Рей не поняла и, выразив на лице непонимание, всё-таки решила спросить.

– Но ведь вип-клиентами занимаюсь не я. – Начальник посмотрел на неё сквозь очки.

– Ах, да, точно, не ты. Тогда свободна.

Рей развернулась и, попрощавшись, с чувством полного недоумения, направилась к выходу. Её компьютер был выключен в шесть, сумка даже не разбиралась. Убрав всё, что было накидано на столе в ящик и заперев его, она вышла из офиса. Валя тоже собиралась уходить:

–  Ну что, принял?

–  Принял…

–  А ты боялась, как будто первый раз.

–  Ты уже уходишь?

– Да, мне ещё успеть сына забрать из детского сада. Он сам закрывает офис.

– Он?

– Последнее время, часто. Пойду сообщу, что ухожу. – И она подмигнула.

– До завтра, если успею, приеду после обеда из редакции. – И Рей вышла из здания, направляясь домой, пересекая всё то же кольцо, идя всё той же мощёной дорогой, обратно. Можно было сесть и на трамвай, но потратить полчаса на дорогу домой пешком нисколько её не утруждало, тем более была не зима.

 

7.

Они устроились на полу, прислонившись спинами к дивану. На маленьком столике стояли стаканы с соком и чипсы.  Фрэнки сел напротив них, поближе к тарелке с едой.

– Ну что, Рей, начинай.

– Не, я передумала, после тебя. Ну ладно. О чём легче всего рассказывать, о себе или о других?  О себе мы можем рассказать намного больше, даже не зная смысла происходящих с нами событий, не понимая иногда своих эмоций и действий, и даже украшая или умалчивая о каких-то событиях, вранья будет намного меньше, если бы мы рассказывали о ком-то другом, ведь так? Так вот, Люк, ты когда-нибудь жил двойной жизнью?

Люк на секунду задумался, но ответил вопросом:

– А разве мы проживаем только одну жизнь?

– Философия. Я упрощу немного наш триолог, или как там его, не важно…

Рей продолжила:

– Мне 25, хотя мне столько не дают. Спустя три года после моего рождения мои родители разбились в автокатастрофе,  меня взяла к себе тётя. Когда мне исполнилось 15, я сбежала из дома…

– Так стоп-стоп-стоп, начинай снова. Такие истории придумываются на каждом шагу.

– Почему на каждом шагу, я ещё такой не слышал. – Фрэнк возразил, отмахивающемуся Люку.

– Это была разминка, что ж. Но если честно, почему не поверил бы? – Люк посмотрел на Рей.

– Когда мы готовили, я видел в мусорном баке записку, она лежала так, что было видно, как в конце написано: «…Мама».

– А вдруг меня вырастили приёмные родители, и лишь половина истории ложь? – Люк задумался.

– Ты говорила про тётю. – Люк посмотрел на Фрэнка, тот хрустел чипсами.

– Она могла меня отдать на удочерение или просто я стала называть её мамой с течением времени. – Люк застопорился.

– И ты от неё сбежала, убегают ли от хороших родителей?

– Ну, кто знает, на сколько она была хорошей? Убегают по разным причинам…Ладно-ладно, это ложь. Но сколько мне лет?

– Тебе, пусть будет 25.

– И тебе не стыдно это девушке говорить?

– Ну…

– Вообще это не важно, я правду здесь не скажу, просто так спросила, интересно же, сколько мне прибавляют или убавляют. Да и про цифры стоит умалчивать, а то эти взрослые так любят эти цифры, в которых совершенно никакого смысла, верно ведь? – И она подмигнула. – Или всё-таки будем серьёзными?

Рей выпила немного сока и продолжила.

– Я закончила экономический  факультет одного  нормального вуза несколько лет назад. С работой долго не получалось, а через какое-то время жизнь преподнесла мне несколько подарков. Сейчас я бухгалтер в одной крупной фирме. Каждый день на протяжении всех этих лет я вбиваю в компьютер счета поставщиков и покупателей, свожу дебеты-кредиты и выполняю все указания начальства. Я ненавижу эту работу, но она приносит мне неплохой доход, и только ради всего этого – я терплю. Но толку от этого пока никакого. Давно пора остановиться и что-то менять в своей жизни, но пока я не могу себя заставить это сделать…и потихоньку продолжаю это саморазрушение.

Рей остановилась.

-Ну как, правдиво? – Фрэнк внимательно наблюдал за Люком. Сейчас он был серьёзен и совсем не выглядел как весёлый парень, вечно пытающийся шутить, каким он его когда-то знал.

– Да, думаю правда, продолжай.

– Пару месяцев назад у меня сменился начальник. Все работники называют его за спиной «Кирпичом», потому что он за всё то время, что мы его видим, не проявил ни одной эмоции. Я мечтаю уволиться, но не могу. Я устаю так, что не могу даже готовить, и иногда не ем. Я ненавижу растения и цветы, Фрэнк об этом знал, и видимо не предупредил тебя. Ту дебильную палку мне подарила на новоселье мама, и за которой я даже не знаю, как ухаживать. Ещё я не люблю собак и лошадей. Я не была замужем, а так как Фрэнки, как оказалось мой брат, о котором я ничего не знала, то с ним у нас ничего нет, хотя об этом никто не знает.

Рей снова остановилась. Фрэнк засунул в рот побольше чипсов и наступившую тишину нарушил хруст пережёвывающегося картофеля.

– Не думаю, что это не правда.

– Что ж, итоги мы подведём в конце. Теперь твоя очередь. – Фрэнк с набитым ртом, держа стакан сока, показал на Люка, чуть не разлив его содержимое.

– Ладно. Я богатый наследник, у меня куча денег, родители живут в Англии, где я недавно и был. Но я настолько хороший парень, что мне совсем не нужно их содержание, я выучился на микробиолога и работаю по всему миру в ботанических садах. Знаю три языка и купил квартиру в этом тихом уголке, где меня никто не достанет. Я мог бы жить спокойно и за границей. Но там на меня находит депрессия. Не знаю почему. Может потому, что с этим городом меня связывают воспоминания о прошлом.Пока это всё. Я не очень хороший рассказчик.

– Что ж, торопиться не стоит.  – Рей поглядела на него внимательней.  –  Ты дорого одет, у тебя хорошие манеры, и ты часто молчишь, не то, что Фрэнки. А так как он мой брат, я не удивляюсь, что у него в друзьях такие особенные богачи как ты. Меня тоже всегда тянуло на людей, которые были обеспеченней меня, но, к сожалению, не были счастливы. Может быть притягиваются всегда не разные люди, а наоборот, похожие чем-то и в чём-то? Может тут закон магнита, с его синим и красным концами,  не работает?  – И сделав паузу, она спросила:

–  Ты счастлив?

Фрэнк посмотрел на обоих.  – Как-то не весело. – Встал и прошёл на балкон.

– Ты же наблюдатель в этом конкурсе – ты знаешь правду. – Люк посмотрел на него, а Рей ухмыльнулась.

– Последний вопрос был к тебе, а не ко мне.

– А ты как думаешь? – Фрэнк обернулся посмотреть на них.

– Вы одинаковы, потому вы мои друзья. – Они задумались, посмотрев друг на друга, но Рей сказала:

– Теперь его очередь: наблюдатель – у него в этой игре главная роль. Рассказать нам правду, в которую мы либо поверим, либо опровергнем. Мы начали, но должны судить не по нашим рассказам, а по его. Лгать или говорить правду, которую мы не хотим слышать и в которую не хотим верить – его задача.

Это как в жизни. Мы лжём, умалчиваем о чём-то, а потом всё это обязательно выливается наружу, а в итоге: мы будто в куче, свалившегося на нас – мусора; пытаемся выбраться из болота чужого вранья, которое когда-то, нечаянно или специально, разбавило ту правду, которую мы от всех скрывали. И вот уже и правда не кажется правдивой, и всё теряет свой смысл, а навести порядок и очиститься от этих помоев всё сложнее и сложнее. Мы этот мусор создали, а Фрэнк его сейчас ещё разбавит. В этом и веселье. В этом вся наша жизнь.

8.

В офисе выключается свет. Гаснут одна за другой лампы верхних этажей. В маленьком реставрированном здании никого уже не осталось.  Рей сидит на скамейке в парке внутреннего кольца и наблюдает. Она ждёт, когда из-за железной двери покажется тот, кому она бы хотела рассказать что-то очень важное. Мимо проходят стайки молодёжи, посматривая на неё. Что она здесь делает одна?  Наверно ждёт кого-то?

Тёмная фигура выходит. Человек закрывает двери и направляется пешком по той же дороге, по которой нужно идти и Рей. Она немного выжидает и, когда фигура её начальника оказывается метрах в двадцати от неё, она направляется следом.

Всё той же, уже настолько привычной дорогой. Преодолевая пару километров и оказываясь у фонтана, начальник подходит к остановке и смотрит на часы. Рей ждёт. Через  несколько минут к остановке подъезжает автобус, из которого большим потоком выходят люди. Подходит ближе, прячась за киоском. Начальник приближается к дверям автобуса и помогает спуститься женщине с ребёнком. Взрослая и статная, прожившая уже много лет и преодолевшая не мало препятствий на своём пути. Начальник целует её в щёку и  берёт за руку мальчика, лет пяти. Тот смотрит на него и на женщину, и они немного отходят к киоску. Рей прячется, боясь, что её заметят, но не сбегает. В гуле улиц и шуме проезжающего мимо транспорта, она различает их голоса.

– Завтра мне нужно на приём в больницу, я не смогу его забрать, так что постарайся успеть. Я понимаю, что тебе тяжело, но ты обещал. Помни о времени, которое ушло безвозвратно.

– Мам, я помню и я стараюсь. Ты зайдёшь к нам?

– Не сегодня, у меня дела.

– Дела, какие у тебя могут быть дела?

– Я не то, что ты. Я не оплакиваю прошлое, и всегда смотрю в будущее, даже сейчас. И не важно, сколько мне лет.

– Да, да, я это уже слышал.

– У меня свидание. Увидимся.

Рей выглядывает из-за киоска, видит как женщина обнимает мальчика на прощание. Начальник стоит и смотрит на них, без какой-либо, хоть моментом, промелькнувшей на его лице, эмоции. Потом она разворачивается и направляется в сторону Рей. А та, не теряя времени, быстро обходит киоск с другой стороны, и оказывается на остановке. Скрываясь в толпе вышедших людей, она следит за мужчиной с ребёнком, переходящими дорогу.

В её голове проносится сотня возможных вариантов. Как ей быть, что ей делать? Красный свет светофора и она ждёт, когда же можно будет продолжить путь, следя за удаляющимися вдали фигурами.

И вот зажигается зелёный и она проносится мимо уставших после работы людей, скрываясь в противоположном проулке, удаляясь всё дальше от тех, за кем только что вела наблюдение.

9.

Вставляя  свой маленький МР3 в систему из колонок и выбирая тихую и медленную музыку, Рей разбавляет своими действиями тишину. Приближается к Люку и Фрэнку, и садится между ними на диван. Втроём уставившись в стену, они думают, каждый о своём. У каждого своё прошлое, своё настоящее и своё будущее. Но если посмотреть на них повнимательней, что их связывает? Фрэнк, или кто-то ещё или что-то ещё? Бывают люди похожие в своей судьбе, с одинаковыми историями, а бывают люди близкие друг другу совсем другим. Как будто их объединяется что-то воздушное, такое лёгкое и неуловимое, о чём они даже могут не подозревать.

Вдруг Рей начинает смеяться, смотрит то на одного, то на другого и говорит.

– Мы так глупо выглядим. Уже давно не дети, да и не глупые студенты. Кто бы нас увидел, сказал бы: «Что за придурки»? Честно говоря, написать историю про нас – не поверят. У Мураками всё давно бы закончилось уже сценой в постели.  – И она продолжила смеяться, а Фрэнк и Люк, удивлённо посмотрев на неё, тоже улыбнулись, сделав по  глотку из принесённых им бокалов с оставшимся вином.

– Моя очередь. Слушайте внимательно, смотря на эту белую стенку, попытайтесь представить это в виде фильма. Иногда это помогает.

– Мы не на работе Фрэнк, и мы не твои пациенты.

– Но вы скоро можете ими стать, если я вам не помогу. – И он грустно улыбнулся, а они замолчали, приготовившись слушать и уставившись взглядом в стену.

– Когда я узнал, что у меня есть сестра, я уже закончил институт и почти два года работал. Люка я знал ещё со школы. Мой лучший друг, с которым мы поддерживали связь, даже находясь в разных странах и выбрав разные дороги. Но в тот момент я не мог рассказать ему то, что взвалилось на меня и на мою семью. Отец Рей, мой отец, развёлся с её мамой, когда ей было всего три года. Женившись дважды, родился я. Она моя старшая сестра, о которой мне рассказала мать, когда отец умер. Именно тогда на похоронах я впервые и увидел её. Как оказалось, она узнала и о нём, и обо мне раньше, но не стала вмешиваться в нашу семью. После той встречи я думал, что сойду с ума. Я не понимал ничего, почему и зачем от меня всё скрывали, и именно тогда она пришла ко мне сама. Мы встретились на аллее, недалеко от кольца. Она ждала меня там. Помню мы долго сидели, пили, принесённый ей кофе, и молчали, прежде чем она сказала:

– Прости меня. Знаешь, я узнала о вас незадолго до его смерти. Оглядываясь сейчас назад и понимая, что каждый день я жила в этом городе, возможно даже встречая его и тебя на этих улицах, становится больно. Он думал, что слишком много времени потеряно и не стоит возвращать прошлое. Ведь оно может причинить кому-то боль. Моя мать после развода сразу вышла замуж. Я никогда не спрашивала о причинах. Не думаю, что она была несчастна. Своего отчима я всегда считала своим родным отцом, да и сейчас считаю. Я не хотела рушить вашу семью, когда узнала, но как оказалось все всё знали, кроме нас. Поэтому я и пришла к тебе. Несправедливо, когда обманывают кого-то близкого.

Тогда я смотрел на Рей, и думал, как она может так спокойно об этом говорить.

– Если бы наш отец не умер, пришла бы ты ко мне? – Она смотрела на меня, а потом улыбнулась.

– Пришла бы.

– Но почему?

– Наверное, потому что мне всегда кого-то не хватало.

Я тогда не знал, что творится у меня в голове, что я чувствую. Но мы болтали с ней так долго, она рассказывала мне всё о своей жизни, о прошлом, настоящем и будущем, которого бы ей хотелось. Это как если бы ты открыл книгу и начал читать историю, которая вдруг понемногу становилась бы тебе очень близкой и родной. После той встречи мы стали общаться намного больше. Наверное, она заменила мне тебя, Люк, когда ты уехал за границу. Друг и сестра, я мог рассказывать ей всё и она меня понимала. Я был рад, что всё так произошло, и даже простил отца.

Оглядываясь назад, я постоянно повторяю себе, что  правда, она, всегда лучше лжи. А время слишком ценно, чтобы терять его, и люди слишком ценны, чтобы отказываться от них.

Мы стали слишком взрослыми, а наши проблемы слишком явными, а вернуться в детство было уже нельзя. А на Рей свалилась такая гора, которую даже я не мог помочь ей разгрести. И эта гора до сих пор преследует её. Она пытается начать всё сначала, но постоянно упирается в тупик.

Знаешь Люк, правда и ложь настолько родственны друг с другом, что вряд ли разберёшь, что есть что.  Нас с Рей обманывали всю жизнь, а в итоге,  мы сами стали обманывать.

Я принимаю пациентов, выслушиваю их, и пытаюсь понять, как психолог, как человек, чего им больше всего необходимо: поддержка, совет или разрешение к действию. Каждому из них я выбираю то, что необходимо именно ему.

Ты Люк, как и Рей, мой пациент. У тебя непонятные отношения с семьёй, которая никогда не уделяла тебе внимание, зарабатывая деньги. Ты постоянно жил с бабушками, в частных садиках, где говорят на других языках. Но ты, как и мы простил им прошлое, что, конечно, странно, но правильно.  Ты пошёл своей дорогой. Знаешь Рей, а он любит цветы. Его бабушка содержала огромный ботанический сад в Англии, и он каждое лето проводил там, наблюдая за цветами и насекомыми. Но однажды, приехав, он узнал, что его любимый цветок погиб, тогда он был ещё совсем ребёнок, и решил, что будет искать лекарства для растений, потому что им никто не может помочь. Ведь люди ломают деревья, а проходя мимо, часто срывают с них листья, даже не задумываясь: а больно ли растениям при этом или нет?  Он верит, что в растениях живут маленькие духи, прям как японцы. Возможно, даже в твоём японском столике сейчас обитает какой-нибудь дух.

Фрэнк немного остановился, посмотреть на них. Рей смотрела на стол, а Люк задумчиво, удобно устроившись на диване, смотрел в окно, к которому был ближе всех.

– Он стал микробиологом, стал путешествовать по ботаническим садам, как по своим домам, а зная другие языки для него не было проблемы работать  там, куда его приглашали. Но у него всегда был козырной за пазухой. Он всегда мог вернуться и начать сначала. То чего не можем сделать мы. И он вернулся, сегодня. Может хочет найти счастье, которое не обрёл в Англии, а может ищет что-то другое…

Когда мы только встретились с Рей, она рассказала мне, что влюблена была в парня, которого часто видела в автобусе. Она тогда ещё только училась. И он жил где-то неподалёку от остановки, на которую она ходила каждое утро. В итоге через год она увидела его в автобусе последний раз, и как ни странно, это было перед её днём рождения. А спустя пару месяцев она поняла, почему не видела его, у него появилась машина. После она и машину его запомнила и даже знала в каком подъезде он живёт, да что там говорить, даже номер машины знала наизусть, только вот толку от этого не было никакого. Тогда у неё не было меня. В общем, он постепенно исчезал из её жизни на совсем. Закончила институт,  началась работа, и она почти его забыла.

Единственное что её всегда спасало от одиночества, так это её двойная жизнь, которую она вела, днём работая на самой скучной в мире работе, а по вечерам рисуя или сочиняя истории, где главные герои становились ей родными и близкими  друзьями. Они оживали на её страницах и поддерживали её. Она обманывала себя, живя не в реальности, а в своих книгах. Пока не встретила меня и его.

10.

Рей быстрым шагом преодолевает один проулок за другим.  По бокам  тротуаров зажигаются фонари. Скоро начнёт темнеть и город утонет в сотнях маленьких огоньков. Она спешит, держа спадающие ручки сумки с плеча, часто переходя на бег. Вдали виднеется угол перекрёстка. Она смотрит туда на пешеходный переход, где собираются пешеходы. Прибавляет темп и только подойдя к самому концу, когда зажигается зелёный человечек, сбоку на нее наваливается чья-то фигура.

– Эй. – Голос мужчины звенит в её ушах и немного закружившейся голове.

Она отшатывается и, прислонившись к стене, поднимает свой взгляд. Перед ней стоит начальник, а рядом с ним, держась за его руку, мальчик. Она смотрит прямо ему в глаза, а в глазах всё плывёт.

– Извините. – Она пытается сделать шаг, но он останавливает её за руку:

– Ты? – Она ещё раз смотрит на них, и приходит в себя.

– Э…

– Куда-то опаздываешь? – Рей смотрит на часы, потом на мальчика, и снова на начальника.

– Я, это, извините, да, спешу. – И снова пытается сделать шаг, но берётся за голову и понимает, что ей плохо.

– С тобой точно всё в порядке?

– Да, конечно. Просто немного голова кружится. – Он смотрит на мальчика, на неё, снова с каменным лицом, но выжимает из себя пару фраз.

– Ты что сегодня, не ела?

– Да что вы, ела, немного. – Она достаёт из сумки воды, присаживается на корточки, не обращая ни на кого внимания, пьёт, смотря на мальчика, который внимательно за ней следит. – Мне уже лучше, извините, что чуть вас с … не сбила, я пойду. –  Она поднимается и пытается его обойти.

– Подожди. Тебе в ту сторону? – Он показывает на переход. Рей удивлённо смотрит на него.

– Д..да.

– Пошли. – И он идёт через переход. Рей направляется за ними.

Они идут медленным шагом, начальник впереди, с мальчиком, который то и дело оглядывается на Рэй. Она подмигивает и делает жест, показывая ему молчать.

Через пять минут снова переход, на котором они останавливаются.

– Ты живёшь где-то поблизости? – Она смотрит на него и отвечает.

– Недавно переехала сюда, ближе к работе и на дорогу денег не уходит.

– Снимаешь квартиру? – Они продолжают идти, но уже немного наравне.

– Нет, моя квартира.

– Что уже и на квартиру заработала? – Рей не отвечает на этот вопрос. Впереди снова переход. Они останавливаются. Мимо проносятся машины, проезжает, звеня, трамвай. Шум улицы волнами задевает их молчание, длящееся недолго.

– Это ваш сын? – Начальник поворачивается к ней лицом, ничего не отвечая. Загорается зелёный свет и он снова спешит вперёд. Рей тоже, и только они переходят дорогу, она преграждает ему путь. До её дома остаётся всего лишь один поворот.

– Извините, просто хотелось спросить, красивый мальчик.  – Она смотрит на ребёнка, а тот молчит.

Начальник снова не отвечает и смотрит на неё. В его взгляде видна грусть и сомнения. Рей, пытаясь сгладить неловкость, продолжает:

– Мне направо. Мне завтра рано вставать в редакцию, я пойду? – Он снова пронизывает её взглядом.

– Что ты от меня хочешь? –  Рей замирает. – Ты следишь за мной? – Мальчик поглядывает, переводя взгляд, но всё – равно не произносит ни слова. – Ты же меня помнишь?

– А ты меня? Ты сразу узнал, или до тебя долго доходило, где ты мог меня видеть? – Рей присаживается на корточки рядом с ребёнком, мальчик удивлённо протягивает руку, смотрит на Рей и улыбается. Она берёт и здоровается с ним.

– Я вспомнил не сразу, но что с того, я тебя не знал тогда, и сейчас толком не знаю. – Ей больше не нужно изображать случайную встречу, голос больше не звучит уставшим и испуганным, напротив, она поднимает взгляд на начальника и уверенно, не боясь, говорит:

– Зато я знаю, Ник.

11.

Фрэнки замолчал, посмотрев на Люка.

– Как думаешь, я рассказываю правду. – Тот молчал. Рей встала и подошла к проигрывателю, провела по экрану  и музыка сменилась с медленной и мелодичной на более быструю.

– А ты рассказывай дальше. – Она принесла себе стакан сока с кухни и села к стенке напротив, смотря на двух молодых людей, сидящих у неё на диване.

– Представь себе, бывают в жизни совпадения, её начальник оказался тот самый парень, которого она не видела уже много лет. Вот только он ничего ей не сказал, узнал ли он её, не узнал, а может он вообще никогда в жизни её не замечал. И эти полгода превратились для неё в сущий кошмар. Каждый день видеть его, выполнять работу, не спать ночами, доделывая отчёты и не находить вдохновение для своих книг. А ещё узнать, что он воспитывает четырёхлетнего ребёнка.

Да уж, не те проблемы, что у тебя Люк, совсем не те. Тебя всё достало, деньги, люди, что ты поспешил скрыться на другом конце континента от своих родителей, друзей, знакомых. Уехать туда, где будет спокойнее. Туда, где ты думал, найдёшь понимание. Ведь просто закрыться в четырёх стенах и иногда рассказывать другу-психологу, всё, что с тобой происходит, чтобы тот помог дельным советом – было совсем не тем, что ты пытался найти. Если человек готов идти самостоятельно к врачу, говорит ли это, о том, что он действительно болен? Не знаю, Люк. Но это всяко лучше, чем оставаться со своими проблемами один на один.

В начале я сказал, что вы похожи. А знаете чем? Суть ваших проблем одна. Рей пытается обрести любовь, а ты бежишь от неё, а на самом деле – вы просто ходите вокруг да около.  Опоздав один раз, не значит, что опоздаешь снова.

В Англии у Люка была девушка, когда они с ней поругались, она его бросила. Её достало его нытьё, его пассивность. Проводя все дни напролёт в цветах и среди каких-то существ, которых даже не видно, он забывал обо всём и обо всех. Даже сейчас, если ему скучно, не интересно – он никогда не скажет об этом, он лучше погрузится в этот мир наедине с самим собой и исчезнет из реальности, спасаясь от скуки в чём-то, что способно отвлечь его от мыслей и размышлений о жизни.

Фрэнк посмотрел на Люка, тот не ответил.

– Ах да, это же игра лжецов, боишься проиграть?  Но здесь не будет победителя.

Рей должна была сегодня сказать, что хочет уволится, ведь это был её последний отчёт. Но не думаю, что она это сделала, как всегда. Она боится потерять опору, единственное, что делает её независимой и кажущейся всем остальным сильной. Хоть она и может зарабатывать своими книгами, делая то, что любит и что умеет лучше всего – ей всё равно страшно что-то менять. Я был первым читателем её рассказов. Мне она первому рассказала, что пишет, и я, не сказав ей, нашёл издательство, где, как ни странно, её решили печатать. Через полгода она смогла купить эту квартиру, и ей предложили продолжить сотрудничество. Понимаешь? Ей нужно написать книгу к сроку, а она мучается с горой каких-то долбанных цифр, не приносящих ей радости. Работа – это стаж и отчисления на пенсию, а ещё какой-то статус, который все очень бояться потерять. Ведь все до сих пор продолжают встречать по одёжке, а на остальное многим уже наплевать. Что скрывается внутри за этой «шинелью»? Тратить свои лучшие годы на мучения, стрессы и всякую другую муть, разве это правильно?

А Люк, он засядет здесь года на полтора, начнёт какое-нибудь исследование и напишет диссертацию, после чего всё-таки вернётся обратно в Англию в свой ботанический сад.

Зачем? Я постоянно задаю вам этот вопрос, и вы не знаете, что ответить. Пока у вас хватает сил справляться, но их с каждым днём всё меньше и меньше. У человека всегда есть выбор. И нужно обязательно выбирать, чтобы продолжать путь. А постоянное нахождение на перекрёстке, увы, никуда не ведёт.

Рей, вот я и устал.

Она, не поднимаясь с места, продолжила за него:

– Сегодня я ему всё сказала. – Фрэнк посмотрел на неё, а потом направил взгляд на балкон, сквозь большие стёкла которого было видно усыпанное звёздами небо. – Я сделала выбор.

– И что он тебе сказал? – Люк хотел знать.

– Хмм, ты не знаешь, что я сказала, но хочешь знать, что он ответил? Ты веришь Фрэнки, и всему тому, что он сказал? Если я уволилась, то он просто подписал заявление, что ещё тут может быть.

–  И почему я не должен верить?

– Хочешь намекнуть, что про тебя – всё правда?

Он не ответил.

– Люк, ведь это игра. – Он внимательно посмотрел на неё. –  Рано или поздно игры заканчиваются, а ложь раскрывается. Игра подходит к концу.

Люк встал с дивана.

– Не думаю, похоже на начало. –  Рей посмотрела на двух мужчин, сидящих в темноте на её диване, улыбнулась и вспомнила про часы, стоящие на подоконнике. Полночь приближалась. – Мне надо встать в пять часов, чтобы успеть выполнить кучу работы. Две недели…– Рей посмотрела на Фрэнка, а он встал  и почесал свои волосы, растрепав их.

– Это всё? – Люк обратился к Фрэнку, а Рей подошла к ним поближе.

– Нет, ты прав, это ещё не конец истории.

Рей оглянулась. Фрэнк, в обычной его манере, похлопал Люка по плечу.

– Пошли. – Они приблизились к двери и обулись. – Завтра продолжим, ладно. А сейчас надо спать.

– Да Фрэнк. – Он подошёл к ней, обнял её и поцеловал в щёку. Люк стоял не зная, что сказать, но Рей сама подошла к нему.

– Завтра всё узнаешь, скоро всё закончится. – Она улыбнулась вслед и, провожая спускающегося по лестнице Фрэнка, ждала, пока тот скроется из вида. Люк открывал соседнюю квартиру.

Звук шагов стих, вдали хлопнула дверь. Рей стояла в дверях, смотря на соседа, который всё стоял и не заходил внутрь своего дома, он смотрел на неё.

– Что тормозишь? – Он пронзительно глянул на неё. – Мы не в книжке Мураками. – Люк рассмеялся.

– У него есть ребёнок? – Рей наблюдала за ним, ничего не отвечая. – И ты всё равно хочешь быть с ним? А жена, как же она – мать этого ребёнка?

– Это мальчик.

– Мальчик, девочка, не важно. – Люк замолчал.

– Это игра лжецов. Ты хочешь проиграть?

– Да ладно тебе.

– Почему? – Рей посмотрела на него, попросив подождать и скрылась внутри квартиры, через минуту показавшись из-за двери с бамбуковой палкой в горшке. Подошла к Люку и вручила ему его.

– Держи, у тебя ему будет лучше. Ты в них лучше разбираешься. – Люк ухмыльнулся.

– Думаешь?

– Ну, у меня он точно погибнет. До завтра. – И она, вернувшись домой, закрыла на пару щелчков свою дверь.

12.

– Что ты знаешь? – Он смотрит на неё сверху вниз, пытаясь приблизить мальчика к себе. На её лице пропадает улыбка, и она снова оказывается прямо перед ним в полный рост.

– Три года назад я узнала, что мой родной отец, не тот человек, который меня вырастил, и что настоящий умирает. Я месяц провела около его кровати, тогда же узнала, что у меня есть брат, чуть младше меня, не родной и даже не сводный. Но речь не о них. – Она снова посмотрела на мальчика. – Палата Лили была по соседству.

В глазах начальника загорелся странный огонёк нахлынувших воспоминаний.

– Ты её знала? – Он был удивлён.

– Ты бы сказал нет. Пойдём, я провожу вас. – И Рей направилась направо. Начальник смотрит на мальчика вниз и идёт за ней. Она немного ждёт их, и протягивает ребёнку руку, тот хватает её ладонь, смотрит вверх, и они идут втроём вперёд. Молчание нарушают ускоряющиеся биения сердец.

Длинная улица вперёд к тихому и уютному району с, только что, отстроенными многоквартирными домиками. Люди проходят мимо пары с ребёнком и думают, что видят перед собой семью, вот только лица у них слишком серьёзные и грустные. Иногда мы видим совсем не то, что нужно видеть. Иногда это лишь то, что мы хотим, чтобы нам показали.

– Я не знала Лили, и почти с ней не разговаривала. Но я знаю твою мать и Ала. – Она посмотрела на малыша.

– О чём ты говоришь?

– Ты разрешил мне идти рядом, разреши рассказать всё до конца. – Недовольство переполняло его изнутри, но он терпел. – Мы познакомились с твоей мамой случайно, да и, честно говоря, я и представить себе не могла, что всё окажется так, как оно есть на самом деле. Ты ни разу не пришёл к Лили, не навестил её. Неужели ты её так ненавидел? Жизнь непредсказуема. Но…речь, о другом.

– О чём же?

Рей останавливается, садится на корточки, ворошит волосы на голове у мальчика, тот немного смущается,  а потом, обогнув её с другой стороны произносит, тихо и осторожно:

– Alice. – Начальник стоит, не двигаясь с места, глубоко вдыхая воздух прохладного вечера.

– Yee. I’m here. How are you? – Мальчик закрывает ладошкой рот, а потом убирая руку, улыбаясь, немного глотая окончания продолжает.

– Fine, an’ you?

– Me too. Let’s go home. – И он кивает ей.

– Я помню.

–  Да, я знаю.

– Что это значит. – Начальник тоже садится на корточки к ребёнку. Рей смотрит на него.

– Ты что, знаешь её? – Ребёнок смотрит ему в лицо.

–  Это Alice.

–  Какая Alice?

– Мы с ней вместе играли. – Алик тянет слова, поглядывая на обоих. – Давно. И бабушка с нами играла.

– Но ты сейчас говорил, это же другой язык, ты понимаешь? В садике у тебя ещё нет английского.

– Я знаю. Это бабушка меня научила. – Он посмотрел на Рей.

– Лили говорила по-английски, неужели ты не знал, что она хотела, чтобы Алик знал язык, как его отец.

– Об этом ты тоже знаешь? – Начальника начала охватывать ярость. Тут мальчик уже не стал молчать.

– Мои мама и папа были хорошие люди. Alice говорила мне, что они не могут быть со мной, потому что они далеко. А мама смотрит на меня из облаков. Помнишь?

– Да я помню Al. – Он приблизился к Рей и обнял её.

– Она тебе говорила?  Ты что делаешь? Отойди от неё, кто она тебе? – Мальчик испугался, начальник взял его за руку и потянул к себе. Рей ничего не сказала. Но Алик вырвал руку и повернулся к нему.

– Ник, не кричи на неё, я позвоню бабушке.

– Al, всё нормально. Вам пора домой.

– Мы ещё увидимся?

– Да. – Она посмотрела на Алика. – Может опять пройдёт время, но подожди немного. – Он подошёл к ней и шепнул что-то на ушко, а после разочарованно и с грустным видом посмотрел на Ника. Взял его за пиджак и потянул в сторону подъезда на противоположной стороне от дома Рей.

– Оказалось, что я узнала о твоей семье раньше, чем узнала тебя.

– И что же ты знаешь? Я, наверное, сейчас похож на идиота.

– Нет, не похож, скорее я похожа на сумасшедшую. Но мне пора. Знаешь, я хотела сказать тебе, ещё в первый день как увидела, что помню тебя,  и только я хотела это сделать, я узнала, кто твоя мать и всё оказалось слишком запутано. Но теперь, мне многое надо тебе рассказать. Я найду тебя сама. – Рей посмотрела на Алика, на Ника и, ничего не ответив, развернулась на углу и скрылась за оградой и усыпанными зеленью молодыми деревьями.

Ник смотрел ей вслед, а Алик на облака, проносившиеся над их головами и темнеющими в скрывающихся где-то за горизонтом лучах солнца.

13.

Преодолевая поворот за поворотом, иномарка останавливается на светофоре, пропуская сонных пешеходов.  Раннее утро, и море машин. Все спешат по своим делам.

– Пока пробок нет, и это хорошо, но ещё чуть-чуть и мы бы встряли на очередном переезде. – За рулём Фрэнк.

– Это потому что очень рано.  – Рядом с ним, перелистывая какие-то бумаги, сидит Рей. – Как думаешь, мы успеем к сроку?

– Всегда успевали. И в этот раз успеем.

– Ты ведь меня заберёшь после?

– Думаю, я успею. Сразу поедем к тебе, а потом тогда заберём Люка.

-Нет, сначала забери его. Ты ведь не проболтался? – Рей припустила солнечные очки и посмотрела на него.

– Как ты могла подумать… – Фрэнк ехидно улыбнулся. – Игра же ещё не закончилась.

– Ну да, только вот что будет, когда они всё узнают? Мне жаль, что он оказался твоим другом.

– Это плохо, но мы делаем это не в первый раз. Надеюсь, он поймёт, что это ради него. А дальше, разберёмся по ходу дела. Как всегда.

– Что ж… – Они остановились около большого красивого здания, построенного, видимо, недавно и на новый лад, в стиле «модерн 21го века», с  необычной лепниной на интересных балкончиках. И Рей поспешила покинуть машину. – Пожелай ни пуха, ни пера! Сегодня трудный день.

– Удачи.

– И тебе.

Они распрощались и направились каждый в свою сторону. Рей поднималась по лестнице в издательство, дорогу к которому уже давно знала, а Фрэнка ждал новый пациент, которому была нужна чья-то помощь.

14.

Когда в дверь постучали, было около полудня. Люк только встал и пытался приготовить себе хоть что-то. В его холодильнике было пусто, и лишь коробка завалявшейся овсяной каши могла утолить его голод.

На пороге стоял Фрэнк.

– Привет, ты чего, только встал? – Люк, протирая глаза, впустил его. Тот, не разуваясь, встал в проходе, смотря прямо на него. – У тебя пять минут, чтобы одеться.

– В смысле? – Люк был удивлён. Его, ещё не пришедший в нормальное состояние, мозг не улавливал быстрого хода мыслей Фрэнка. А голодный желудок, так или  иначе, противился всякому проявлению разума.

– У нас важная встреча.

– Встреча, но с кем?

– Узнаешь. Давай без вопросов, ты ведь мне доверяешь? – Фрэнк похлопал его по плечу и посмотрел прямо в глаза, зрачки не фокусировались.

– Ладно-ладно. Погоди немного. Ты не пройдёшь?

– Я буду ждать в машине. Поспеши.

И Фрэнк выскочил из квартиры, оставив Люка.

Он разговаривал с кем-то по телефону, когда тот вышел из подъезда. Они быстро запрыгнули в машину и поехали в известном только Фрэнку направлении.

– Куда мы едем? – Люк внимательно разглядывал улицы, пытаясь что-то вспомнить.

– Наши планы с Рей немного изменились, мы не сможем встретиться сегодня вечером, поэтому всё закончится уже скоро, надо только добраться до места.

Люк  не понимал о чём говорил Фрэнк, как будто тот думал о своём, а из его уст вылетали какие-то обрывки фраз, к нему совершенно не относящиеся.

– Что-то случилось?

– Не совсем. Но…когда ты прочитал ту книгу, что я тебе прислал, что ты подумал?

– Ту, что пришла по электронной почте, когда я был в Англии? – Он задумался, вспоминания книгу и разговор того вечера, когда Фрэнк направил ему какой-то документ, с просьбой  прочитать.  Разговор был потерян в сваленных в кучу воспоминаниях, но книгу он помнил. – Ну, не знаю, ты же психолог и я подумал, что это полезное что-то, и что, может, там я найду что-то, что мне поможет.

– Помогло?

– А? –  Люк молчал.

– Ты веришь в эти бредни про философию, про правильную жизнь, про добро и справедливость?

– Ну, я не знаю. Что ты хочешь сказать?

– Я говорю про море книг, авторы которых думают, что знают, как надо и как правильно жить, и что нужно делать, а что нет. Где найти смысл жизни, как научиться читать знаки, которые посылает нам судьба. Они учат миллионы людей двигаться в правильном направлении. Они так думают. Психологи пишут книги, и обычные люди тоже пишут книги. И все они считают, что разбираются в людях на сто процентов. Но ведь они даже не видели своих читателей, тех, к кому в руки попадает их творение, которое могло присниться им во сне или привидится после пары бокальчиков алкоголя. И все ведутся…А может они настолько же потеряны? Может они сами ничего не знают, куда двигаться дальше, что делать и как справляться с навалившимися на них проблемами? Они придумывают мир, в котором всему есть своё объяснение и всё просто. Пытаются спасти себя.

– Возможно и такое, но много же хороших книг, в которых есть что-то, что близко каждому.

– Каждый видит то, что хочет видеть, разве не так?

– Наверное, но… про какие книги ты говоришь?

– Иногда люди пишут о том, что пережили сами, они пишут истории своих жизней, даже скрываясь за именами других героев. В любом произведении – в нём заключён тот, кто его делает…Художник, писатель, музыкант, все они живут и наблюдают эту нашу одинаковую для всех жизнь, а потом творят…Тогда получается, что во всех творениях и жизнь и наблюдения, да ещё, в придачу, как приправка  – что-то личное, своё, что пережил, передумал. Следовательно, если мы видим в каких-либо произведениях самих себя, то, видимо, люди не такие уж и разные.

– Всегда только наполовину. Писатель на то и писатель, что даже если хочет рассказать то, что для него очень важно, он делает это в свойственной ему манере – он всегда всё приукрашивает или наоборот. И каждая правда, на самом деле, всего на всего – красиво оформленная и замаскированная ложь.  Та книга, которую ты мне прислал, кто её написал? – Фрэнк впервые отвлёкся от дороги и мимолётом посмотрел на Люка. Они преодолевали ту самую площадь, приближаясь к работе Рей.

– Это просто книга, которую ты прочитал. Как по-твоему: очередная ложь или, по-твоему, чья-то жизнь?

Они припарковались на ближайшей открытой стоянке. Машин в это время было ужасно много, так что с пустым местом им повезло. Во время обеда в этом месте, усыпанном маленькими забегаловками быстрого питания, где, итак, не мало испытывающие на себе стресс работники, не щадят ещё и свои желудки.  Там всегда очень людно.

– Не выходи, Рей скоро подойдёт.  – Люк осмотрелся, пока Фрэнк писал смс.

– А куда потом?

– Ко мне на работу.

– К тебе? Что мы там забыли?

– Так что ты думаешь о той книге? – Люк, голодный, ничего не понимающий, с начинающимися болями в голове, начинал нервничать.

– Ты меня с ума хочешь свести. Друг, блин, называется. Да ничего я о ней не думаю.

– Ты сказал, что полезно её прочитать, раз я порекомендовал. Что ты в ней нашёл, тебе что-то помогло?

– Да ничего мне не помогло. Обычный рассказ, таких рассказов миллионы. Ни о чём. Даже уже и не помню.

– А ты вспомни… Ещё есть время.

В дверное стекло Фрэнка постучала Рей и помахала Люку. Сев на заднее сиденье она улыбнулась и протянула Люку пакет.

– Держи, Фрэнк написал, что ты не ел. У нас сегодня будет трудный день, так что не стесняйся, ешь.

Больше она ничего не сказала. Положив рядом на сиденье свою большую сумку, пристегнулась и уставилась в окно. Фрэнк посмотрел на неё через стекло заднего вида, в его глазах была нотка грусти, которую он тут же сменил на мажорный лад, посмотрев на Люка, запихивающего в себя сэндвичи, и запивающего всё чаем.

Они снова тронулись с места. Трое людей, знающих друг о друге ни больше, ни меньше, чем обычные герои какого-нибудь рассказа. Музыка в машине, проскакивающие мимо пейзажи.

– Я теперь свободна, Фрэнк. – Люк не знал, что это значит, а Фрэнк молчал, продолжая вести их  туда, где должна была закончиться Игра Лжецов…

15.

День был жарким. Поставив машину в тенёк на стоянке больницы, все трое направились к главному входу. Пройдя холл и преодолев пару этажей, они оказались около маленького кабинета с табличкой настоящего имени Фрэнка.

– Заходите.  – Он открыл дверь и пропустил их вперёд. Кабинет был обычный. Светлые стены. Окно напротив ярко освещало их полуденным солнцем. Впереди рабочее место, сбоку стеллажи с книгами, какие-то дипломы, висящие на стенке, и небольшой удобный диванчик, для приёма пациентов. А по соседству несколько удобных и простых кресел, если на приём приходят сразу несколько человек или семейные пары.

Люк осмотрелся, а Рей, даже не раздумывая села на диван, ну а потом и легла, закрыв глаза.

– И что теперь? – Люк вопрошающе смотрел на Фрэнка.

– Мы должны закончить нашу игру.

– И всё? – Люк сел напротив Фрэнка, который уже занял своё рабочее место.

– Ну да, вечером мы не сможем встретиться.

– И ради этого мы приехали сюда?

– Не совсем, но давай тогда я продолжу. – Фрэнк взглянул на Люка, потом на Рей. Она всё также, лёжа на диване, приподняла правую руку, и, махнув запястьем, дала своё согласие. – Что ж, отлично. Что скажешь Рей, то, что я рассказывал про Люка – правда?

– Как всегда, наполовину. – Рей ответила неторопливо, растягивая слова.

– Ребят, вы так развлекаетесь?

-Люк, не паникуй. Рей, что тогда не правда?

– Это нам Люк сам расскажет.

– А ты что скажешь Люк, наша с ней история похожа на правду? То, что она моя сестра и что в личной жизни у неё такой кошмар.

Люк немного замялся, посмотрел на своих странных друзей, посмотрел в окно, а потом сказал:

– Можно сначала задать вопрос?

– Какой? Задавай. – Фрэнк был спокоен как всегда.

– Только это вопрос к Рей. – Она даже не сдвинулась с места, лишь тихонько произнесла.

– Валяй.

– Если ты пишешь книги, то под каким именем их издают? – Рей молчала, а кабинет наполнился мёртвой тишиной, и воображаемой прохладой.

Рей открыла глаза, поднялась с дивана и, улыбнувшись, уставилась прямо на Люка.

– А если я не пишу книги, что я должна ответить?

Фрэнк молчал, пытаясь увидеть что-то сквозь тёмные стёкла её очков.

– Тогда я не знаю, где здесь правда.

– Почему? Не можешь выбрать всего из двух вариантов?

– Нет, просто я не могу тебе верить, потому что не знаю о тебе ничего.

– Но тогда и Фрэнку ты не верь.

– Наверное, я сейчас никому не верю, потому что не понимаю, во что вы меня втянули. – Рей, услышав это, оглянулась на Фрэнка, и припустила линзы.

– А он чувствует. – Люк покосился на неё, всё равно ничего не понимая. – Думаю пора.

Фрэнк достал из-за стола книжку и протянул её Люку.

– Это та самая, которую я тебе посылал.

– Вот значит как.  – Он повертел её в руках, открыл и полистал, остановившись в конце. Все чего-то ждали.

Пара минут, которые прошли незаметно. Люк вдруг встал, положил книгу на стол и посмотрел на обоих друзей.

– И что? – Фрэнк ничего не сказал, но Рей подошла и взяла книжку, а потом, сняв очки, начала свой монолог.

– В этой книге написана реальная история девушки, которая не смогла справиться со своими трудностями, и, увы, всё обернулось не в её сторону. Вот только те, кто написал о ней – писатели, попытались сокрыть от своих читателей правду. Они изменили имена, время, место. Они поменяли всё, оставив лишь чувства и переживания. Неужели ты, ничего не почувствовал прочитав этот рассказ? Ведь он так поход на ту историю в которую ты сам угодил?

Люк молчал, и, казалось, даже его дыхание стало незаметным, как будто он забыл, что такое дышать.

– Хотите сказать, эта история правда? Я вас не понимаю.

– Эта девушка из рассказа, все её чувства, все её эмоции, тебя , правда, всё что в этой книге не тронуло ни капли? Как думаешь, в жизни могут случаться ужасно неправдивые совпадения?

– Про какие совпадения ты говоришь?

– Наша история с Фрэнком – и эта игра. Правда, без подробностей, без каких-либо зацепок, по которым можно вычислить того или иного человека. А что если я скажу, что мой начальник это брат той девушки, которую на самом деле зовут Лили. А его ребёнок – это твой и его племянник.

Глаза Люка готовы были вылезти из орбит. В его голове творилось непонятное, он, казалось, потерял ощущение реальности – пространства и времени.

– В той книге нас нет. Это другая история. Про девушку, которой просто немного не повезло влюбиться в того, в кого, в принципе, не следовало влюбляться. Что за бред вы устраиваете! Ваша игра продолжается?

– Уже давно, четыре года как  она не может закончиться, но теперь почти финал.

– О боже. Что вы несёте.– Люк вдруг взялся за голову, а его глаза быстро забегали из стороны в сторону. – Вы всё это спланировали? И ты – мой лучший друг?

– Поэтому ты сейчас здесь. Я хотел тебе помочь, но не вышло, даже книгу написал, а толку. Ты ничего не помнишь. И Лили ты забыл также легко, как и этот рассказ.

– Лили, что вы о ней знаете. Вы всё переврали, чокнутые писатели. Кто вы такие, чтобы влезать в жизнь других?

– Мы? – Рей посмотрела на Люка свысока, и дотронулась до Фрэнка. И он обратился к Люку.

– Лили любила тебя так, что даже после своей смерти хотела, чтобы её сын говорил на твоём языке и когда-нибудь узнал всю правду. Но тебя всегда бросали – родители, друзья, брат…зная, как легко ты можешь от всего отказаться.  И её ты оставил, ничего не сказав, ты просто ушёл, когда тебе всё наскучило. Ты считал, что все, кого ты встречаешь на своём пути, всего лишь твои временные спутники. Тебе совсем не трудно было оставить их на очередном повороте твоей дороги и продолжить двигаться дальше. Но важно совсем не это, а то, что ты от всех скрывал и что пытался скрыть от самого себя.

– Ты всегда от всего убегаешь. Но в этот  раз тебе некуда бежать. – Фрэнк говорил неторопливо и очень серьёзно, так, что его прозвище совсем ему не подходило.

– Сбегал? – Лицо Люка призрачно бледное вдруг стало розоветь, а на лице незаметно появилась улыбка. Он посмотрел на лица своих собеседников,  резко, зная то, чего как думал он, не знали эти двое, сел в кресло и громко рассмеялся.

– Сбежал не я, сбежала она.  – Рей смотрела на него пристально. – Вы сами не знаете, где правда, а где ложь. Двое идиотов, возомнивших себя кем-то особенным. Да кто вы такие?

– А кто ты? Это ты считаешь себя особенным, разве нет?

– Вы двое спятили!

Тут в дверь постучали.

Фрэнк и Рей молчали.

16.

Раннее утро, Рей спешит по ступенькам вверх. Шум проезжающих машин. Она открывает тяжело поддающуюся дверь и забегает внутрь. Минуя лестничные проходы, и коридоры, расположенные лабиринтом, она, наконец, достигает нужной ей комнаты. Стучится и входит.

Сидящий за столом человек посмотрев на неё внимательно, вздёрнул руку и снял очки.

– Вы всё-таки пришли и согласны подписать с нами контракт?

– А как думаете, каждому выпадает такой шанс? Но, уверены ли вы, что готовы сотрудничать с нами?

– Знаете, чтобы принять решение, пришлось многое обдумать. Я хочу рискнуть. Я многих людей видел за свою жизнь, но вы, мне кажется…

– Более перспективны и возможно даже рентабельны? – Она ближе подходит к столу редактора.

– Это тоже не маловажно. Но, вы молоды, и достаточно умны, чтобы эта система вас не погубила.

Рей улыбнулась с грустью в глазах, подумав о том, что ждёт их в будущем. Очередное разочарование?

– Мы готовы, и всегда были готовы ждать столько, сколько требуется. Мир слишком огромен, чтобы заполучить его сразу, для этого нужно время.

– Опять пытаешься шутить. Вы оба такие оптимисты или вы всё-таки слишком самоуверенны?

– Нет, просто жизнь такая короткая. И так хочется охватить её всю.

– Вы дописали последний рассказ?

– Сегодня.

– Значит сегодня вы опять устроите спектакль.

– Не нужно так говорить.

– Но это то, что вы делаете. Вы живёте и пишете эту жизнь.

– На этот раз это будет последняя. Сборник будет закончен.

– Потратить четыре года, чтобы написать о людях, которые даже и не предполагают, что вы о них написали. Зачем?

– Мы пишем то, что нас  волнует. Мы пишем о тех, о ком вряд ли кто-то что-то напишет. Для нас нет никого важнее людей. Хотя иногда может показаться, что мы с ними совсем не считаемся.

– Возможно, мне так кажется.

– Но именно это и делает нас интересными для вас, как для инвестора, не так ли?

– Да, я ставлю на это.

– Что ж, тогда больше не стоит касаться этой темы. В понедельник утром мы передадим все рассказы на печать. К этому времени всё будет готово. Оформлением мы занимаемся сами.

– Буду ждать.

– Да, кстати, последний рассказ, этот человек будет знать, что о нём написали?

Рей встала и, посмотрев сверху вниз на сидящего за столом, кивнула, благодаря за приём. После чего быстро вышла из кабинета.

 

17.

Дверь открылась, и в проёме появился Ник. Он прошёл вперёд к двум склонившимся над столом фигурам. Люк смотрел на него вопрошая.Рей ничего не отвечала. Фрэнк тоже не знал, что будет дальше, но на всякий случай подошёл ближе к Рей.

– Люк, это Ник, брат Лили. – Двое осмотрели друг друга, но даже ничего не сказали. Ник прошёл за главный стол и сел в кресло Фрэнка. Сложив руки перед собой, он посмотрел на Рей, которая опускала глаза.

– И что теперь? Что они тебе наговорили, Ник. Ты же знаешь правду. Не навещал её в больнице, а Алика забрал, только потому, что тебе сказали это сделать?

Рей и Фрэнк стояли в стороне, нарастающей волны хаоса, и смотрели на безумное лицо Люка и совершенно неэмоциональное  – Ника.

– Что молчите, сыщики-детективы. Двое глупых родственничков. Как странно, что вы не близнецы.

– А близнецы обычно не так похожи! – Гневно выбросила Рей. Люк был зол.

– Друг ещё называется. Да ты меня знаешь больше, чем её.

– Мы не сыщики и она мне не сестра, не родная и даже не сводная.

– Да ладно. Всё враньё! – Люка раздирала ехидная улыбка.

– Замолчите все. Алик. Решили и его впутать?

– Так уж получилось, куда его девать?  Лили родила от твоего брата, Люк, ещё в Лондоне. Вот кто был близнецами так это ты и Сэм.

– Она была беременна от Сэма и все это знают. Она всех использовала. Что вы хотели от нас, когда устраивали этот спектакль? Приди туда, не зная куда. Зачем всё это? – Ник повышал голос, но не орал.

Фрэнк подошёл к окну, смотрел вдаль, где этот город охватила тишина. А в кабинете зависли пеленой недопонимание и загадочность.

– Каждый знает свою правду. Но в этой истории нас нет. Точнее есть, но не мы. В ней главные герои – это вы.

–  Почему? – Ник посмотрел на них снизу вверх, сквозь прозрачные очки.

–  Потому что мы пишем истории. Точнее мы их дописываем, те, у которых так и не было финала! И чтобы до него дойти, сначала его нужно сыграть. И игра ещё не закончилась.

Рей подвинула стул напротив Люка и села.

– Мы познакомились с Лили в больнице – это правда. – Она потеребила свои очки и положила их на стол, перед Ником, посмотрев на него, как будто адресуя тёплое послание.

– А про вас – нет?  – Люк оглушительно прервал её. – Что насчёт вас.  Никакого умирающего отца, ничего подобного?

– Это не имеет значение.

– А что, имеет значение?

– То, что Лили собрала вас здесь, а не мы.

– Лили?

– Да. Мы всего лишь делали то, что должны были сделать, то, о чём она нас попросила.

– И что же это?

Фрэд подошёл к Рей сбоку и дотронулся до её плеча.

– Подвести итоги. – Ник резко встал с места.

– Чего?

18.

Звенит будильник. Утренний свет освещает пустую комнату. На полу, укутавшись в одеяло, лежит Рей. Протягивая руку, чтобы отключить неумолкаемый и раздражающий шум, она открывает глаза. Никого.

Поднимаясь с пола, на котором разбросаны листы чистой белой бумаги она, не сбрасывая с себя одеяло идёт умываться. Отражение в зеркале, измученное и уставшее. Она долго смотрит в отражающую её поверхность. Чистит зубы, зачерпывает ладонями воду и умывает  лицо.

Пытаясь разглядеть где-то там внутри себя что-то, что могло бы подсказать ей разгадку той тайны, которая скрывается глубоко в её подсознании, она задумчиво возвращается в зал.

Посередине комнаты так же, как тогда стоит столик, на нём ноутбук и пустой стакан. А в углу комнаты также неподвижно ваза с бамбуковой палкой.

Вдруг раздаётся дверной звонок. Всё также медленно, как будто ползком, направляется к входу. Дверь открывается и в дверном проходе оказывается Фрэнк.

– Ты проснулась?

– Почти, заходи.

– Ты не слышала мобильник? Я звонил тебе раз десять. – Рей поглядывает в сторону маленькой комнаты.

-Наверно положила на стол и выключила звук.

-Ну я так и думал, в общем то. Нам пора, ты ведь…- Рей подходит к нему поближе и говорит, опуская взгляд…

– Он приедет? – Фрэнк смотрит на неё и на его лице появляется опасение.

– Всё произойдёт так, как мы хотели.

– Когда?

– Я не знаю, скоро. Завтра перевезу все коробки к тебе, хорошо? Ту квартиру почти купили, так что потом можно будет заняться поиском большей, нам это вскоре понадобиться.

Они ещё пару секунд в молчании смотрят друг другу в глаза, после он проходит к маленькому столику и открывает ноутбук. Курсор застыл на 17 главе.

– Ты почти дописала?

– Да…

– О чём ты думала, когда писала его? – Он перемещается в начало документа.

– Не знаю, я просто описывала возникающие в сознание картинки. Но больше ничего не приходит. Этот рассказ, он уже не просто о людях, в нём и мы есть. – В её глазах появляются слёзы.

– Что мне делать? Эти дежа вю. Я устала.

Фрэнк поднимается с корточек, закрывает ноутбук, подходит к Рей.

– Успокойся, всё будет хорошо.

– Откуда ты знаешь, чем всё закончится?

– …это ведь последний рассказ, который войдёт в сборник?

– Да.

– Через два часа, выходи, я тебя заберу.

Он берёт её за руку.

– Ты готова к последнему действию?

– Готова, как и всегда.

– Буду ждать!

И он уходит.

19.

Всё тот же кабинет, всё те же лица. Ник, Люк, Фрэнк и Рей.

– Мы случайно пересеклись с Рей на одной из станций метро в Москве, где она была проездом. В поисках чего-то она стояла посреди станции и роясь в своём телефоне, но поезда высадили людей, и сгущающаяся волна накрыла её. Тогда я ещё не был с ней знаком, и она была всего лишь случайностью, как сотни людей на улицах, которых мы видим каждый день. Но ты же меня знаешь, Люк? Это странно. Это почти невозможно. Она исчезла в этом потоке, но я запомнил её лицо. А потом она мне приснилась. Я вернулся в родной город, и почти избавившись от воспоминания о ней, наткнулся именно на Рей, в больнице, где лежала Лили. Все мы часть жизни друг друга. Я читал рассказ, за рассказом, которые она писала, и сам стал частью её жизни. А потом этот сборник, который мы заканчиваем и тот последний рассказ, который она никак не может дописать. Тот самый, в котором все мы. Раньше она никогда не использовала в качестве героев людей, которых знала.  Она писала просто истории, на основе своих снов, каких-то картинок, которые приходят к ней, как к любому художнику в порыве вдохновения. Но этот рассказ – это было незаконченное повествование о девушке, о которой она ничего не знала, о людях, которых она не знала, но, как оказалось, знал я.

– Это ты придумал? – Ник посмотрел на Фрэнка, прямо, не отводя взгляд в сторону.

– Как и сказала Рей – это придумала Лили.

– Это не наша история – это история Сэма и Лили, и нас это совершенно не касается.

– Нет, касается, – Рей дотронулась ладонью до Фрэнка и попросила взглядом продолжить ей. – Как и та книга, которую отправлял тебе Фрэнек по почте.

– Сэма нет и Лили больше нет, остались только вы двое.

– Какого иметь брата-близнеца, а Люк? Скучаешь ли по нему, а по Лили кто-нибудь из вас скучает? Вы запутались в себе также как и они. Вот только нелепый несчастный случай не дал им шанса разобраться во всей этой неразберихе, а вам судьба даёт второй шанс – завершить всё это. И Ал, когда ему будет 5, по последнему завещанию Лили, мы с Фрэнком заберём его.

–  Вы? – Ник с яростью в глазах поднялся с места. – Да с чего вдруг? Он вам вообще никто. Моя мать никогда этого не сделает.

– Она уже сделала Ник, 4ре года назад. – Рей не смотрела на них. Погружённая в то далёкое прошлое, она, казалось, была в нём и пыталась его до них донести. – Просто мы не могли его забрать тогда и твоя мать Ник, ей нужен был кто-то, чтобы справиться с потерей Лили. Но теперь мы готовы. Все эти годы, пусть не всегда, но мы были с ним.

– Лили и Сэм всё знали о вас. Всегда знали.

Люк посмотрел на Ника, потом на остальных.

– Что ты хочешь сказать?

– Вы два слепых котёнка, которые играли с одним клубком, но не знали, что выпускать коготки  – это больно. Клубком была Лили. Как думаешь, какого девушке вдруг узнать, что человек, которого она любит – общается с ней, только из-за её брата. Мы все знаем правду. Мир так изменился за последние годы. Порой смотришь на него и не понимаешь куда попал. И люди…ничему так и не научились, хотя всё это существовало задолго до нашего с вами появления. И это мы тоже все знаем. Кто-то к этому равнодушен, кому-то никакого дела до других людей нет, кто-то наоборот ведёт суровую борьбу, направленную на уничтожение таких как вы: морально или физически, любыми способами, лишь бы это было уничтожено, раз и навсегда. И знаешь, я где-то посередине: ни за, ни против, но и не равнодушна. Кстати, твоя мать Ник, тоже всё знает, именно поэтому ребёнка она нам и отдаёт на усыновление. Я знаю Ала с рождения, и ты знаешь, что с тобой ему не будет лучше. Даже если вы вдвоём уедете в Европу и потом решите воспитывать Ала, даже по каким-то там новым законам, у вас ничего не получится. Ещё в больнице, когда Сэма не стало, и Лили была на грани, она приняла решение. Фрэнк –  он записан как отец, если ты не знаешь этого. Но тебе никогда не было это интересно. Ты даже не предполагал. И да, ребёнок Сэма, но не потому, что Лили просила его об этом. Влюблённые люди совершают странные поступки, очень странные и необъяснимые – оставим это им. Не стоит рыться в причинах. Сэм любил её, но даже будучи близнецами – люди разные. Сердце нельзя заставить…Ты подло поступал с ней Люк, не говоря правды. Ты предал её. Вы оба. Какого когда тебя предают самые близкие и родные? Но не мне тебя судить. Сэм принимал её даже так, такой, какая она есть, поддерживал и никогда не оставлял одну. Он стал для неё всем, после того, что вы сделали. Такая странная история любви, что вы все притихли и сидите в молчании, лишь с ненавистью поглядывая на нас с Фрэнком, так, будто мы распороли вас и выпотрошили все ваши тайны наружу. Вы заслужили это. И ещё одно – нужны ли вы друг другу? Люк, зачем ты вернулся в этот город? Исправлять свои ошибки, своё прошлое? А ты, Ник, ты готов всё начать сначала? Простить друг друга…но сможете ли вы? Погубив своих близких – вы погубили сами себя, своей ложью и своими секретами…почему вы молчали!?

Рей вдруг замолчала, Фрэнк неслышно налил в стакан воды и дал ей выпить.

– Прошлого не исправить. Вам не у кого просить прощения. Если бы не авария…эти двое нашли бы своё счастье, в чём я не сомневаюсь, и забыли бы вас как страшный сон. Алу я не расскажу о вас до тех пор, пока он сам всё не увидит, не поймёт и не спросит. Вы останетесь лишь его дядюшками, которых он будет иногда видеть. А о своих родителях он будет знать самое важное, что эти два человека нашли в друг друге то, чего не могли найти в других – и это что-то большее, чем любовь.

Поставив пустой стакан на стол, она взяла солнечные очки, надела их, скрывая поблескивающие на солнце глаза и вышла из кабинета: тихо, молча, не прощаясь и не оглядываясь.

Фрэнк стоял ещё минуту ничего не говоря.

– На этом мы заканчиваем представление. Можно было по-другому, но думаю, всё так, как и должно было быть.  Все игры закончились.

Ник и Люк встали, и также как и Рей, ничего не говоря вышли из кабинета. Фрэнк ещё немного времени постоял в пустой комнате, опустил жалюзи, и после направился к машине, где его ждала Рей.

 

20.

– Как думаешь, они снова сойдутся? – Фрэнк смотрел на свой горячий кофе, только принесённый официантом, из которого так и поднимался, маленькими, растворяющимися в воздухе, завитушками, пар.

– Нет. А ты, что скажешь? После нашего представления… – И он размешал ложкой сахар, с грустью натягивая улыбку.

– Слишком трудно с этим жить. Хотя все понимают, что это был несчастный случай, просто такое стечение обстоятельств. Но то чувство внутри, когда ты потерял близкого тебе человека ещё до этого всего,  и не смог попросить прощения…

– Думаешь, что они виноваты в этом?

– Ты сама их обвинила.

– Да. Я знаю. И я, правда, так думаю, хоть это и неправильно и так нельзя, и я не имею права судить их поступки. Но… Они всегда будут винить в этом себя. Хотя, я даже сейчас не уверена, чувствуют ли они что-то подобное, о чём я сейчас говорю?

Рей посмотрела в чистое прозрачное стекло, в котором отражалось её лицо на фоне вечернего города, засыпающего в свете уличных фонарей.

– Кого винить – это сложный вопрос. Когда я начинаю об этом думать, я постоянно запутываюсь. Все мои логические объяснения превращаются в нераспутываемый клубок, из которого никогда не получится что-нибудь толкового: ни шарфика, ни шапки. – Она улыбнулась и зажмурилась как кошка на солнышке. – Но если серьёзно, – и на её лице сиюминутно появилась печаль и задумчивость, – общество тут совсем не при чём, и все эти социальные проблемы, все эти запреты, вся эта религиозность и много всего другого. Просто некоторые выбирают себя, а некоторые стаю. А те, кто в стае, естественно следуют её законам.

– Что ты имеешь в виду, говоря о стае? – Фрэнк сделал глоток, и на его губах осталась сливочная пена. Рей улыбнулась.

– Если бы они выбирали себя, они бы не были трусами, Фрэнк. И ничего бы этого не произошло. Я жестока, но я не вру, по крайней мере, сама себе  – никогда!

– Ты о том, что они молчали обо всём?

– Именно об этом. О масках, которые они носят. И да,  – Фрэнк хотел что-то сказать, но не стал, – я знаю, что все мы в какой-то степени примеряем маски в тех или иных ситуациях. Мы с тобой не раз это делали. Но…их маски, они, уже даже не маски. Они живут их не снимая. Ни перед кем. Они считают себя особенными, но они такие же как мы. И меня ранит именно это. Их высокомерие и в тоже время страх сделать шаг навстречу. Будто это мы во всём виноваты, в том, что им приходится молчать.

– Это сложного. Но в нашей истории прошлого не исправить.

– Верно, воспоминания – воспоминаниями, но чтобы начать с начала – нужно закрыть в прошлое дверь. Надеюсь, что у них всё-таки будет будущее, если они хоть что-то но начнут делать в их настоящем.

Рей поднялась из-за стола и пересела к Фрэнку, устроившись рядом и положив голову ему на плечо. Наблюдая за проезжающими машинами, оставляющими за собой тонкой ускользающей нитью, след огней, она продолжила:

– Представь себе комнату, ярко освещённую полуденным солнцем; открытое настежь окно, сквозь которое ветер развевает светлые занавески и наполняет её свежим ароматом, просыпающейся весной природы;  мебель, стол, полки с книгами, тетрадями и прочим, картины и фотографии на стенах, людей. А потом, вдруг, ветер начинает усиливаться, небо темнеет, ветки соседнего дерева ударяют по оконному стеклу и начинается сильный дождь. Сезон сменяет сезон, погода – погоду. Эта комната – это твои воспоминания. Ты смотришь в это окно и может так случиться, что всё внезапно остановится на каком-то одном периоде времени, всё замрёт в тихом ожидании. Но сколько оно будет длиться, особенно если тот момент, на котором ты застрял  – это гроза и ливень? Что тогда делать? Смотреть в окно и продолжать ждать, пока всё само изменится? Помни  – это комната, и в этой комнате, кроме окна, есть ещё и дверь. Иногда единственное правильное решение, это – просто выйти из неё. А ещё лучше,  так это – запереть дверь на ключ, и выкинуть его подальше. Это не означает, что ты что-то забудешь или вычеркнешь навсегда из своего сердца. Нет. Это означает лишь то, что ты отправишься на поиски новой комнаты, которую снова и снова будешь заполнять новыми воспоминаниями. И делать это следует до тех пор, пока не найдёшь именно ту, в которой после каждой смены погоды в окне будет появляться яркое солнце. Где-нибудь обязательно есть человек, которого ты ищешь.

– Быть в поиске не так уж и плохо, но главное, в конце концов, найти, что искал.

– “Those who wander are not always lost.” – you know. – Фрэнк повернул голову и поцеловал её прямо в макушку блестящих волос.

– Ты у меня молодец. Алу повезло.

Рей рассмеялась.

–  Это мне с вами всеми повезло. Но я вас долго искала.

21.

 

– Почему вы меня сразу не забрали?

На усыпанной осенними листьями аллее, Рей, держа за руку Ала, ведёт его куда-то вперёд. Прохладный день, но на небе ни облачка, что не предвещает дождя.

– А тебе было плохо с бабушкой?

– Нет, конечно, но…Ладно, не важно. Если так хотела мама, пусть будет так. Правильно? – Рей останавливается, немного задумчиво смотрит на Ала, снимает солнечные очки и присаживается рядом с ним на корточки.

– Правильно. – На её лице появляется улыбка. – И мама и папа так хотели, пусть это решение будет принадлежать только им и мы не будем пытаться узнать причин, хорошо? Я бы очень хотела понянчиться с тобой маленьким, но не скажу, что я этого не делала… Ты же видел фотографии. Так что вот. И Фрэнк там был, поэтому не думай об этом. Ох,  – она поднимается и смотрит вверх, не одевая очки, но заслоняя рукой яркие полуденные лучи – мир такой странный, тебе ещё столько всего в нём предстоит узнать. Но нам надо спешить, а то нас уже заждались, да?

– Yeah.– Он тормозит смотря вперёд. – Маме вот не удалось меня увидеть, да и понянчиться.

– Да, это грустно Ал, но она в каждой твоей клеточке и всегда с тобой и всегда на тебя смотрит. И сегодня они с папой смотрят на тебя из-за облаков – и как ты пойдёшь в первый раз в школу.

– А дяди будут там?

– Нет, они не смогли приехать. Работа.

– I see. Но ничего, они пришлют подарки, в этом я уверен. Lets’ go.

Он поднимает глаза к небу и улыбнувшись быстро машет кому-то. Рей повторяет за ним и,  подмигивая Алу, снова берёт его за руку и они спешат в конец аллеи, где около припаркованной машины их ждёт Фрэнк с букетами цветов.