ВСЕГО ЛИШЬ МЕЧТА

ОГЛАВЛЕНИЕ

Зелёная аллея.

Глава 1. Встреча с пациенткой.

Глава 2. Роясь в бумагах.

Глава 3. Палата. Начальник.

Глава 4. Зацепки.

Глава 5. Актриса?

Глава 6. Глазами других.

Глава 7. Письмо за дверью.

Глава 8. Друзья. Возвращение.

Глава 9. Воспоминания и цепи.

Глава 10. Последняя мечта.

Зелёная аллея.

Зелёная аллея впереди смыкалась огромными  воротами, через которые только что, скрипя чёрными блестящими ставнями, вышла группа людей. Это происходило довольно редко, когда всё-таки кто-то осмеливался забрать своих родственников или друзей, а может даже любимых, из этого жуткого, хотя можно ли так его называть, места. Обычно сюда только прибывают. Пациенты, я буду называть их так. Но болезни у них не такие как у всех, потому что даже в таком простом деле они оказались особенными.

Я был совсем молодой врач, без особого опыта работы в той сфере, в какую попал. Помню только, что это было солнечным утром. Я тогда ранним поездом из своего родного города приехал в это уединённое от посторонних глаз, можно даже сказать, заброшенное место. Маленькая деревня, вблизи крупного города, со всех сторон окаймляемая полями, лесами и, виднеющимися вдали, холмами. А в двухэтажных домиках, казалось, поселялись для спокойствия и умиротворения, пожилые пары.

Каждое утро я проходил от своей маленькой квартирки, предоставленной мне руководством, по главной улице, мимо крошечных магазинов, кафе и парикмахерской, куда иногда для интереса наведывались туристы. Я постоянно размышлял, почему они всегда на плаву: кто туда ходит и что они там делают? Это казалось таким нереальным, когда, возвращаясь с работы обратно, снова в окружающей меня тишине, я наблюдал в мерцании приглушённых ламп и фонарей, сидящих и играющих в домино стариков. Дома я включал компьютер и погружался в Интернет, пусть и за экраном, на другой стороне, но всё-таки имея хоть какой-то выход в мой прежний мир. Всё здесь было, как в театре. Мирная жизнь, оторванная от реальности, к которой я себя относил: без забот, без всего, будто время здесь подчинялось своим собственным законам.

В тот день, скрипнув коваными ставнями калитки, я вошёл на длинную аллею, засаженную высокими деревьями, уносящимися в небо. Их ветки застилали небо, когда ты пытался посмотреть на птиц. И в очень солнечные дни, здесь всегда была тень. Наконец, пройдя этот зелёный холл, я оказался у главного входа в здание старинного особняка, в котором теперь размещался пансионат для душевнобольных. Я не могу назвать это больницей, потому что вы бы никогда, не зная, что твориться там за стенами, не догадались бы об этом.

Думаю теперь, объяснять род моей профессии не обязательно. Ещё в академии я увлекся психиатрией. Мне нравилось заниматься мысленной работой: анализировать, пытаться построить цепь событий. Это было как разгадывание загадок. Спасать людей, просто разрезав и удалив им аппендицит, было слишком просто. Мне казалось, что это слишком легко, не во всех случаях, конечно, но мне хотелось попробовать совсем иное. После нескольких лет, проведённых в скорой помощи, я совсем выдохся и, несмотря ни на что, решил всё изменить. Мне казалось, что всё изменится и всё будет по-другому. Так я и оказался здесь.

Меня проводили до кабинета главного врача через красивые старинные коридоры. Может лишь в этой части дома так красиво, думал я тогда. Мой начальник оказался седовласым, носящим пенсне, с типичной внешностью врача, человеком. Первую неделю он показывал мне всё, объяснял обязанности, знакомил с документацией, без которой, к сожалению, было нельзя. Я провел всё это время в кабинете, где со мной работали и другие врачи. Они не были мне не рады, но и огромного интереса  не проявляли. Все кто здесь работал, жили в этом маленьком городишке и эта атмосфера, казалось, была идеальна для них. Они словно были её продолжением: тихие и  спокойные,  не проявляющие никакого интереса к другим. Может только такие люди и могут работать здесь? Иногда становилось жутковато от мысли, что я здесь останусь навсегда. Это как попасть куда-то, откуда нет выхода. Через две недели, когда было решено, что я готов, меня, наконец, повели знакомить с моими будущими пациентами.

Утром, пройдя длинные коридоры особняка, продуваемые ветром наступающей осени, я постучался в дверь к господину Хамуре.

Тихий голос раздался откуда-то издали и я открыл дверь. Он, как и всегда, сидел на своём любимом кожаном, потёртом временем, кресле. Большой стол, давно выцветший от солнца и постаревший, был завален большими папками сверху-донизу. Я прошёл и сел напротив. Его пенсне лежало прямо передо мной, а он с закрытыми глазами над чем-то размышлял.

– Тебе не легко придётся. – Когда он заговорил, я почувствовал присутствие человека, и странное ощущение невесомости меня покинуло. Я не ответил сразу, думая над его фразой, ведь всем так говорят вначале, но я не сомневался в себе и верил, что это то, чего я хотел всю свою жизнь.
– Я буду стараться изо всех сил!
– Стараться? Это тут не причём! Дело не в работе! Зачем тебе это нужно? Неужели покинуть приличное  место в хирургии на этот заброшенный пансионат для умалишенных это лучше? – Меня будто гвоздём к стулу прибили. Так внезапно, что я даже испугался, но не показывать виду – самое, что ни на есть, правильное поведение, не так ли? Мне ли не знать,  каким оно должно быть?
– Почему вы задаёте мне этот вопрос только сейчас?
– Наверное, потому, что ты ещё не знаешь, что тебя ждёт. Всё было только вступлением.
– Вступлением?
– Перед игрой.
– Что вы называете игрой!
– Каждый пациент – это загадка, которую нам предстоит разгадать, чтобы завершить игру, в которую они играют. Ты ещё ничего не знаешь. Ты лишь мельком видел пациентов, которые разговаривают сами с собой, настаивают на том, что они те или иные люди, а иногда и вообще не люди. Но ты ничего о них не знаешь, и не сможешь узнать, не пытаясь стать на миг на их место. А это, поверь мне мой мальчик, не так-то просто. Совсем не вскрывать человека и подкручивать тот или иной винтик.  Тебе будет казаться, что ты способный врач и можешь помочь им, будешь верить в это, используя все свои знания, но когда-нибудь твои мечты рассеяться, как ночной кошар, и ты разочаруешься в выборе, который сделал. – Он внимательно на меня посмотрел, ожидая ответа.
– Почему вы это говорите? Пусть вам кажется, что я вру,  но я не буду разочаровываться, даже если произойдёт так, что придётся вернуться обратно. Это не страшно, потому что я буду знать что попробовал. Но чтобы попробовать, мне нужен пациент. Разве не за этим вы меня сюда пригласили? – Лёгкий кивок его головы и незаметная улыбка. Он взял со стола пенсне и легко извлёк из папки бумаги. – Ты правильно сказал: не страшно возвращаться назад, только если есть куда возвращаться. С этого дня у тебя есть пациент, и у тебя есть 10 дней, чтобы  понять, что с ней происходит.
– Значит это пациентка, но почему 10 дней? – Я был удивлён. Это мой первый случай и надо сделать выводы всего за 10 дней? Но что я смогу понять за 10 дней о человеке, которого никогда не видел? – Ведь она может не пойти на контакт.
– Она пойдёт на контакт с любым, кто захочет её слушать, но выдержишь ли ты?
– Конечно я выдержу, думаете сбегу? Я изучал психиатрию, психологию, для меня это как для математика решение системы уравнений, только подставить нужные неизвестные.
– Неизвестные? – Он тихонько рассмеялся, уютно располагаясь в своём кресле. – Ты будешь третьим. Посмотрим, сбежишь ты или нет! Открой папку и прочитай, там не так уж и много.

Я открыл и увидел фотографию молоденькой девушки. Её лицо было такое серьёзное. Она смотрела откуда-то издалека и словно вызывала на бой. В голове мигом пронеслись мысли, что будет трудно.
– Как первое впечатление?
– Не могу сказать. Я ведь ещё не общался с этой пациенткой. По фотографии сложно что-то сказать.
– Вы не первый кто заметил, что это не удачная фотография. – Он снова улыбнулся.- Знаете, предыдущие врачи ничего не смогли выяснить. Ксожалению, они не выдерживали и 10 встреч с ней.
– Ясно теперь, почему отводится всего десять дней, но что если я выдержу даже больше?
– Посмотрим…
– А что такого она говорила, что они не могли с ней работать? Или модет у неё агрессия появляется в ходе таких разговоров или она опасна для окружающих?
– Это предстоит узнать вам. Скоро начнётся эта игра. Но единственное заключение, которое они давали, это подтверждение её болезни. Хотя они всё это время сомневались, играет ли она с ними или нет.
– Почему здесь нет никаких данных о ней, о её родителях и вообще о ком-то, кто её сюда положил. Как она попала сюда?
– Сама пришла.
– Сама?
– Да. Она просто пришла и сказала, что должна здесь быть.
– Кто пойдёт жить в больницу для душевнобольных.
– Не знаю!
– Это странно. Возможно, она всё-таки понимает, что больна. – Я задумался.
– Она знает всех больных в клинике по именам, и у неё нет пробелов в памяти, кроме одного но, из-за которого, никто не смог точно сказать: больна она или просто актриса. Запомните, я никогда не говорю просто так. Всё, что было сегодня сказано – не зря,  у всего есть свой смысл.
– И что это за но?
– Её мечта. Единственное, о чём она готова разговаривать, всё строится вокруг неё, но каждый раз, эта  мечта отличается от предыдущей. Каждый раз меняется не она сама, а её мечта. И узнать, настоящую – предстоит вам.

Я встал, а на лице появилась какая-то странная улыбка, в преддверии чего-то незабываемого, неожиданного, чего-то долгожданного. Я тогда верил в себя как никогда. Я шёл навстречу своей мечте – работе, о которой мечтал очень долго, но я ещё не знал, что меня ожидает.

 

Глава 1. Встреча с пациенткой.

Мой первый рабочий день, сколько лет я его ждал. Я мечтал об этом, чтобы, наконец, использовать всё, чему научился, на практике. Я не собираюсь описывать всё, что творилось тогда у меня в голове. Единственное, что я хочу, так это показать вам мир, в который попал. Я хочу, чтобы вы увидели его моими глазами, и отгадали, какой выбор сделал я. Попробуйте разгадать загадку, которая попалась мне. Что бы вы делали на моём месте? Не думайте о том, что у вас нет медицинского образования, в моей истории не будет того, что вы не поймёте, просто чувствуйте душой, которая уже знает ответ.

Когда я впервые встретился с ней, я не знал, что нужно говорить. Почему здесь люди считаются ненормальными? А что если это мы для них ненормальные? Мне казалось тогда, что всё это какая-то ошибка, но быть врачом, лечить людей, несмотря ни на что – это наша обязанность, и мы её выбрали сами. Я хотел ей помочь!

Я был в своём кабинете и ожидал встречи. Мне сказали, что она сама придёт часам к десяти. Показалось бы вам это странным? Я не знал тогда, что всё до такой степени будет запутано. Она постучалась чуть раньше и, открыв дверь, вошла. Я стоял у стола, в ожидании увидеть её. И вот она развернулась ко мне, всё с тем же бесстрастным выражением лица, как и на фотографии.
-Здравствуйте, садитесь пожалуйста. – Молодая девушка прошла  совершенно спокойно, будто бы пришла на собеседование. – Меня зовут…
– Можно и без этого обойтись. – Она села в кресло перед столом, словно меня здесь совсем и не было. Интересно, что будет дальше? Я считывал каждое её движение, запоминая всё, что она говорит и делает, чтобы потом написать дневной отчёт.
– Почему?
– Мне совсем не интересно, да и сколько вас там будет ещё? Запоминать ваши имена бесполезно.
– А кто те, о ком вы говорите? – Я тоже сел за стол, пытаясь как-то направить разговор в нужное русло.
–  Как кто, вы! Вы, все, кто пытается меня вылечить от чего-то там. – Она улыбнулась.
– Вы понимаете, о чём говорите?
– Конечно, да. – Она усмехнулась, даже не поворачивая головы в мою сторону.
– Как вас зовут?- И вдруг она так на меня посмотрела, что я готов был провалиться сквозь землю. Глупее вопроса она в жизни не слышала. Она встала и, уперевшись руками о стол, стала смотреть прямо мне в глаза. Мне это показалось дерзким. Да, с девушкой явно что-то не то? Агрессия это или недовольство чем-то? Может её что-то раздражает?
– Если ты пришёл на первый разговор с пациентом, ты знаешь, как его зовут. Да ты, наверное, про меня уже стопку дел прочитал? Но есть ли они? – Она в момент успокоилась, и посмотрела в окно, где яркое солнце скользило по ветвям деревьев.
– И хватит меня на вы называть, Док. Я тебе, что? Старуха какая-нибудь! Между прочим, я тебя младше, а меня это раздражает. – Что ж подумал я, надо быть внимательным, настроение у неё меняется мгновенно. Значит, теперь я буду просто Док. Как-то по-детски. Ну, ничего, переживу.
– А сколько тебе лет?
– Задавайте следующий вопрос.
– Почему ты здесь?
– Опять двадцать пять, ну что ж поделаешь. Все вы одинаковые. Я отдыхаю.
– Отдыхаешь?
– Ага. Меня всё достало там, за пределами и я пришла сюда.
– Но зачем?
– Док, не спешите понять всё и сразу! – Она встала и пошла обратно к двери! – Прогуляемся?

Мы вышли из кабинета и прямиком направились к аллее. Я шёл не отставая, а она не останавливалась ни на минуту,стремясь мне что-то показать. Когда мы подошли к середине аллеи, она взглянула на ворота и начала:

– Вы читали мой дневник?
– Дневник? Нет, а он у тебя есть?
– Ага. Они его забрали.- Я был удивлён.
– Кто? – Она, пропустив мой вопрос мимо ушей, продолжила свой монолог.
– Он был как средство связи!
– С кем?
– Некоторые считают, что у меня в голове несколько людей сидит.
– А это так?
– Увы, но я одна и больше никого нет. Очень бы хотелось!
– Но тогда, причём здесь дневник?
– Хотите знать?
– Очень хочу!
-Ну тогда, давайте присядем на той скамейке. Из окна моей палаты я всегда могу наблюдать за этим местом, а когда наступит настоящая осень, я увижу, как опадают листья и скамейка утонет в них. – Я кивнул ей, и мы направились прямиком по аллее, к тому самому месту.
– Я хочу попросить вас об одолжении, точнее, это скорее будет договором.
– Договором?
– Да, но мне надо знать, сдержите ли вы обещание?
– Смотря, какое оно будет.
– В нём не будет ничего особенного! Я хочу вернуть свой дневник, и вы мне поможете, а я буду отвечать на ваши вопросы, и у вас не будет проблем.
– Значит, если я этого не сделаю, вы устроите мне эти проблемы!
– Не я устрою их!
– А кто? Те, кто живёт у вас в голове?
– Нет, Док, в голове у меня только я сама! Запоминайте, что я говорю! Вы сами устроите себе проблемы. Соглашайтесь, пока я не передумала. – И она подмигнула.
– Я согласен! – А что я ещё мог сказать. Пациент главное действующее лицо, и с ним нужно вести себя очень аккуратно.
– Боже, да вы  совсем не такой, как прежние доктора. Они соглашались не сразу. Что-то в вас мне всё-таки нравится.
– Они не выполнили обещание?
– Почему? Все они выполняли свои обещания! Договоры бывают разные! Что ж, сегодня будет первая глава.
– Первая глава чего?
– Моего рассказа, который начинается прямо сейчас. Док, не сидите как вкопанный, включайте диктофон. Он вам потом понадобится.

Она удобно устроилась на скамейке, и не обращая на меня внимание, смотря куда-то в другую сторону, начала рассказывать о себе, но было ли это правдой?

–  Мой возраст не скажет вам ничего, даже если просто назвать дату рождения, хотя есть люди, считающие числа чем-то особенным. Мне их даже, немного жаль, но не стоит обращать на это внимание и упустим такую мелочь. Глупо зацикливаться на чём-то одном. Жизнь ведь течёт в нужном ей направлении? Возможно, нет ничего случайного, а может всё – простые совпадения. Знаете, почему я заговорила про числа? Несколько лет назад  я была одним таким маленьким числом. Я заканчивала школу с профилем по математике и собиралась поступать в институт. Мне казалось, что всё скоро изменится, всё будет так необычно и интересно, хотя не думала над этим особо. Единственное, что меня тогда беспокоило, так это то, что кто-то был лучше меня. Соперники на моём пути – ими были все. Моё сердце разрывалось, когда я оставалась на втором плане, когда меня не замечали, не давали шанс показать себя. Меня постоянно ломали и выкидывали из игры. Конечно, каждый с этим сталкивался, но для меня это было невыносимо. И помочь мне было некому. У меня не было друзей. Да, именно, были люди вокруг, но никто из них, никогда, не был со мной откровенен, искренен. Они использовали друг друга и искали выгоды во всём, что бы могло помочь им двинутся дальше вверх по ступеням к их цели. И я делала также. А что бы вы выбрали? Я старалась быть как все. Чтобы не остаться одной, ненавидя при этом и себя и других. А мечтала совсем о другом.

Она замолчала, посмотрев в конец аллеи, где прогутвались медсёстры и пара пациентов, погружённых, каждый из них, в свой собственный мир.

– Нет ничего важнее мечты. Что может сделать сильнее, поднять высоко-высоко, и заставить не сдаваться, верить?  Моей мечтой были совсем не цифры. Я хотела, чтобы меня заметили, чтобы обратили внимание на талант. Хотела, чтобы в меня поверили и дали свободу выбрать свой путь. Но… – Она посмотрела на меня, явно ожидая, что я что-то спрошу.
– Кто не позволил тебе стать свободной?
– Док, а вы всегда хотели быть врачом?
– Да, я не сомневался. Вряд ли я могу делать что-то ещё.
– А психиатрия, почему именно это?
– Мне это интересно, и когда появилась возможность, я решил не упускать её. А если ничего не получится, я всегда могу вернуться назад. Это не страшно, сделать шаг назад, чтобы снова пойти вперёд.
– Вашим родителям очень с вами повезло.
– Почему?  – Я задумался о том, что в карточке не было указано ничего о её родных. Откуда она, кто она? Где провела своё детство?
– Потому, что у вас была хорошая мечта.
– А у тебя?
– Что бы было, если бы вы, к примеру, сказали им, что мечтаете стать самым известным художником! Или, чтохотите выучить другой язык и уехать в другую страну. И много других или.
– Это была твоя мечта? – Она рассмеялась.
– Мечта? Это глупость, которая может возникнуть в голове у самоуверенного подростка, в период, когда он начинает взрослеть. Период максимализма, когда ты веришь и просыпаешься с мыслью, что нет ничего невозможного.
– Тебе не верили?
– Вы так думаете? Пусть будет так, что в меня не верили.  – Она улыбнулась.

Придумывала на ходу, возможно ли такое? Если всё это просто ложь? Я перебирал сотни вариантов, продолжая слушать и пытаться уловить нить, любую ошибку, чтобы в будущем построить цепь.

– Мечтатели – заложники своих мыслей! Выхода действительно не было, оставалось ждать и делать то, что я ненавидела больше всего на свете. Меня окружали цифры, каждый день, и я старалась. Я хотела быть лучшей, даже в том, что не любила, но всё равно оставалась на заднем плане и во мне угасали мои мечты, пока почти совсем не потухли. Я надеялась, когда всё это закончится, у меня появится маленькая возможность сделать шаг навстречу мечте, но эти попытки сходили на нет. Всегда что-то мешало. Мне мешали ограничения. Бесполезно делать то, что тебе не нравится и что ты не можешь делать. Бесполезно заставлять ребёнка учить то, что ему совсем не нужно. Зачем? Ведь, в конце концов, он вообще перестанет что-то понимать: потеряет то, что у него когда-то было, что можно было бы спасти, и совсем останется ни с чем.
– Ты говоришь про талант?
– Да. Откуда берутся мечты? Нельзя ведьмечтать стать художником – если вообще не умеешь рисовать? Знаешь, мне всегда говорили, что я должна быть серьёзнее, и я была. Мне говорили, что надо стараться, и я старалась. Я не хотела кого-то расстраивать. Хотела лишь, чтобы всё было хорошо, пусть и снаружи. Никто бы никогда и не подумал, что у меня в голове совсем всё по-другому. Они не знали. И не хотели меня узнать. Моя проблема заключалась лишь в одном – я была слишком доброй. Я не хотела делать кому-то неприятно. Всегда, когда я решала для себя, что с меня хватит, начинала думать о других: какого им будет, если я это сделаю? И возвращалась назад, начиная снова и снова себя ненавидеть за это.

Она встала и начала ходить вокруг скамейки. Минуту я просто был в растерянности, но она, только я хотел спросить, тут же села. Из неё потоком лилась информация. Для первой встречи, столько всего вместе, и родители, и друзья, и учёба. Что же здесь главное?
– Что произошло дальше?
– Я не знаю.
– Почему?
– Потому что это уже будет вторая глава нашего рассказа. Тебе предстоит поработать мозгами, чтобы найти мой дневник. Я буду ждать завтра. Увидимся! – И снова встав, она, даже не посмотрев в мою сторону, двинулась назад к особняку, смотря всё-время на окно на третьем этаже, оплетённое виноградной лозой.

Дул ветерок, развевая волосы на ветру. А на меня накатила волна беспомощности, какую только можно чувствовать, когда рушатся твои надежды. Неужели я не смогу разгадать эту загадку. Я ничего не понимал? Мне предстоял долгий день размышлений.

 

  Глава 2. Роясь в бумагах.

Возвращаясь домой после смены, я прошёл, освещенную приглушённым светом, улицу, повернул за угол и поднялся к себе на второй этаж. Отстраненный от всех, мой дом стоял почти на окраине и того небольшого городка. Как в детективе, когда за вами следят, и видят сквозь стены, а мысли сбиваются в кучу и никак не могут встать на нужные места своих полок где-то там, в освещённой всего одной лампой, библиотеке.

Я не хотел есть и, раздевшись,  не включая свет, лёг на кровать. Маленькая комнатка освещалась лунным светом, пробивавшимся сквозь открытое окно. Холодный воздух врывался внутрь и потихоньку наполнял всё пространство своей свежестью.

Я вспомнил свой отчёт, оставшийся на столе, в котором подробно написал всё произошедшее за день и все свои мысли на основе полученных мной знаний о всех болезнях. Человек, у которого есть мечта. Что здесь странного? Это не плохо иметь мечту. Но что будет завтра? Как можно сделать вывод, всего по одной встрече, длившейся в разговоре не больше двадцати минут. Может она всё-таки скажет что-то другое своими рассказами? Что её не понимали? Может её обманывали? Или всё-таки тот разговор с Хамурой… Она разочаровалась в своей настоящей мечте, и теперь живёт лишь тем, что придумывает мечты для себя? Хм…Я смотрел на небо и постепенно, прерывая свои размышления, принялся за воспоминания.

Память о прошлом, о времени, когда ты был другим человеком, совсем другим. Кажется иногда, что это и вовсе не ты. Я ведь тоже изменился. Прошло уже много лет. Но что у меня есть? Уйти из хирургии я хотел. Но что было раньше? Школа, уроки химии и биологии, и ни одного решённого задания по математике. Как я могу встать на её место, вообще не понимая, что такое считать и быть окружённым цифрами? Но моя работа – это решение загадки. Это как способность видеть сквозь человека, пытаться увидеть его  в его мыслях и его действиях.

Я погрузился ещё глубже. Поступление в медицинскую академию. Лучший ученик на факультете. Как меня ненавидели окружающие, считая выскочкой. И как я долгое время был один, выделяясь среди других, ничем не хуже меня. Почему они этого не понимали? А она никогда не была первой. Её всегда опережали такие, как я. Не давая даже шанса.

Стало не по себе. Заболела голова. Я встал и подошёл к окну. Широкий подоконник второго этажа и вид на улицу, пронизывающую весь городок. А вдали виднелись верхушки деревьев аллеи и призрачный свет в окнах пансионата.

На последнем курсе меня порекомендовали на работу в скорую помощь. Я не сильно отличался даже от опытных врачей. Мне это давалось легко, даже лучше, чем многим. Мама всегда повторяла, что я врач от Бога.  А говорил ли ей кто-то что-то подобное? Что она хотела, о чём мечтала? Правда ли стать художником или всё же великим экономистом, а может топ-менеджером огромной корпорации? Но была ли у неё возможность? Был ли у неё какой-либо талант?

Сидя на подоконнике, я наблюдал, как медленно проскальзывают мимо звёзды. Кем я себя чувствовал тогда? Не знаю, как это объяснить. Как вы возвращаетесь назад в прошлое? Я вдыхал воздух и сравнивал свою жизнь, какие-то мимолётные моменты, над которыми даже не задумывался, с её словами. Всего парой фраз, пропитанных грустью. Да, лишь сейчас я понял, что за её смелой манерой разговора, кроется что-то другое. Это маска. Но вряд ли это не она. Надеть маску сильного, ничем не отличающегося от других человека и представить что тебе ничего не важно, какого это? Тебя ничто не сможет потревожить, сбить с ног? Ты всё преодолеешь, выдержишь, даже разочарование, способное навсегда лишить тебя веры?

По спине пробежали мурашки. Я встал и закрыл окно, направляясь к своей кровати, ложась и накрываясь одеялом, пытаясь согреться, я уснул, думая лишь о том, что этой девушке нужна помощь.

На следующее день наша встреча состоялась не в кабинете. Она ждала меня у входа в пансионат. Я заметил её на скамейке у входа и подошёл.

– Привет!
– Привет! Как продвигаются поиски? – Как ни в чём не бывало, она наслаждалась лучами утреннего солнца.
– Ну, если честно, ты вроде бы мне соврала.  – После вчерашнего разговора, я доложил о нём Хамуре, но он сказал, что ничего об этом не слышал.
– Это про что?
– Про дневник!
– Дневник? Я просила найти ноты той песни, которую сочинила. Ты что всё забыл?! – Мои глаза стали как два больших пятака. Видимо об этом говорил Хамура, то чего я опасался.
– Ты играешь на пианино?
– А ты не слышал никогда! Да все знают, что если звучит мелодия из холла, значит я сочиняю новую песню. Ты точно белая ворона здесь. Не ошибся место?
– Я постараюсь найти эти ноты. Расскажешь что-нибудь о себе. Сегодня наша вторая встреча.
– А, начнём вторую главу? На чём мы там закончили? – Я подсел к ней, и достал свой диктофон.
– Ты говорила про талант.
– Хмм…талант. У человека всегда что-то припасено в голове, не думаешь? Точнее – это даётся ему при рождении. Не знаю, веришь ли ты или не веришь в Бога, но это вообще не важно. Даже если считать, что все мы биологические роботы, всё будет также. Мы как компьютеры, в которых заложена какая-то программа, и если эту программу нарушить, вмешаться в последовательный цикл её действий, она сломается. В мою программу вмешались и сломали меня. Вот и всё. Вот ты врач, как же тебе повезло, твоя профессия оплачивается, считается престижной, а что такое простой музыкант или певица, да даже художник, если у них нет никого, кто бы смог им помочь пробиться, как травинке сквозь асфальт. Я иногда думаю, что бы было со мной, если бы всё-таки кто-то сделал что-то ради меня. Помог мне, поверил бы… Может, тогда бы… Может я бы пела сейчас где-нибудь на сцене, перед многотысячной толпой. Думаешь невозможно? – И она снова усмехнулась.
– Я не знаю,  я не слышал, как ты поёшь.
– Ну, тогда пойдём, услышишь. – Я был удивлён. Неужели она это серьёзно? Мы зашли внутрь, и она повела меня какими-то странными путями. Только сейчас я подумал, почему она не находится в палате, как все остальные и почему рядом с ней нет медсестёр. Может потому, что убегать человеку, который сюда сам попросился – бессмысленно.

Наконец мы вышли в зал, где посередине стоял огромный чёрный рояль. Она открыла крышку и начала разминать пальцы какими-то странными переходами звуков, совсем не режущими слух. Неужели правда, что она играет и поёт? И тут же я услышал всё это своими ушами, а диктофон оставался включённым.

Ушла одна, не попрощавшись, оставив лишь осколки грёз,
На той тропинке возле дома, что ветер листьями занёс.
Я в холоде рукой своей, пишу одна свою мечту,
Но крылья, за спиной сложив, взлететь я в небо не могу.
Страх перед прошлым иль грядущим?
День, когда стала я взрослей.
Ответы на свои вопросы, ушла искать в тумане дней.

Сказать прощай не сложно мне, и даже слёз не проронив,
Уйду крича, я в небеса, ведь моё сердце сохранит, а память не сотрёт,
Мою мечту, которая всегда со мной!

– Ну, как?
– Красиво, даже очень. Это твоя песня? – Я был поражён. И тогда, в тот момент, не считал, что она мне врёт. Хотя бы чуть – чуть, но она не врёт.
– Это только начало песни, что я помню, а дальше…найди ноты и я спою тебе продолжение. – Я посмотрел на неё. Её лицо освещалось утренним солнцем. Но даже серьёзный взгляд и уверенность в голосе, не могли не дать заметить грусть в её глазах. Дневник, ноты, почему я сомневаюсь? Она мой пациент и я должен ей доверять! Если их не было здесь, не значит, что их не было вообще. Разгадать кто их забрал и приблизиться к ответу на главный вопрос? Цепочка рано или поздно свяжет всё вместе.

–  Это, наверное, очень больно, знать, что у тебя что-то забрали, что ты чувствуешь?
– Раньше, я хотела уйти навсегда, спрятаться от них, хотела исчезнуть, чтобы они никогда меня не нашли, чтобы они даже не искали. Я мечтала, чтобы меня не было, никогда. Чтобы я не знала людей, которых знаю, и чтобы меня никто не знал. А знаешь, Док, этот город – это лучшее место на свете, где можно жить, совершенно не беспокоясь о чём-то. Здесь словно в крепости за большими каменными стенами-скалами, которые не проломят злоба, ненависть и те, кто так и мечтает тебя уничтожить. Вы, наверное, ещё не привыкли к этому. Но здесь только хорошие люди! Они принимают друг друга такими, какими они являются на самом деле. Вот вы, какой на самом деле? Ведь люди всегда носят маски. Вот вы думаете, что у меня в голове несколько человек, и все они мне мешают. Но у меня в голове нет никого другого, кроме меня самой! А у вас? Разве вы никогда не играли роли? Не притворялись перед друзьями, перед другими людьми? Не играли роль, которую необходимо было сыграть? Не верю, если вы скажете нет! Все так делают. Сегодня я буду таким, а завтра попробую что-то новое. А знаете, так легче живётся! Но вот посмотрите на тех, кто здесь: эти люди никогда не играли, и не играют, они такие, какие они на самом деле. Но их называют больными, только потому, что они, к сожалению, могут причинить себе или кому-то вред, потому что не понимают этого. Но если им попытаться это объяснить. Хотя вряд ли получится, но никто же не пробовал?

Она прошла к окну, развернулась ко мне, но я не видел её лица, лишь силуэт, освещённый со спины.

– Знаете, я устала, будто я за вас делаю вашу работу. Встретимся позже, возможно, если у меня не появится каких-нибудь важных дел.
-Хорошо. Надеюсь, я смогу тебя найти?
– Да, наверное. Посмотрим, что ты сможешь найти. Я же необычная пациентка: гуляю, где хочу. – И она покинула зал, будто зная все мои мысли.

 

Глава 3.Палата. Начальник.

Я прямиком направился к Хамуре. В кабинете его не было. Пришлось искать по всем корпусам. Я медленно проходил коридор за коридором, всматриваясь в отражающие свет окна. Она ещё и поёт. Вот тебе и талант… Ноты, значит. Интересно, что будет следующим потерянным предметом? Вдали открылась дверь палаты и из неё вышел тот, кого я искал.
– Ггосподин Хамура!
– Здравствуй. Второй день, как успехи? – Моё лицо явно хотело выразить что-то ужасное, но я справлялся с этим.
– Скажите, а прежние психиатры что-нибудь упоминали о потерянных ей предметах, точнее, как она говорит, о том, что у неё постоянно что-то забирают?
– Что, снова вам приходится что-то искать? И видимо не дневник?
– Вы знали, что она играет на пианино и поёт?
– Да, иногда она садилась и что-то напевала, но что в этом особенного, как ни странно, сейчас почти все дети играют на каком-нибудь инструменте. Это часть воспитания. И видимо её хорошо воспитывали. – Он даже усмехнулся. –Попробуйте доверять ей и ищите зацепки. А ноты, забудьте про это, это часть её рассказов, завтра уже будет что-то новое! Просто сделайте свои выводы, правда ли она больна, или в ней умирает настоящая актриса.
– Сегодня она сказала, что хотела исчезнуть, чтобы её никогда не было. – Хамура остановился на секунду.
– Вряд ли это то, о чём вы подумали! Не зацикливайтесь на этом.

Хамура, поправив своё пенсне, улыбнувшись улыбкой, напоминающей о чём-то старинном, добром и хранящем что-то глубоко в своём сердце, двинулся в свой кабинет.

Лестница впереди вывела меня в подсобные помещения столовой. Пройдя мимо кухни, где работали несколько поваров, я, поздоровавшись, извинился, что ненароком сюда забрёл, и направился к выходу, как вдруг в углу, среди мешков и кастрюль, заметил её. Что сегодня за день!
– Что ты здесь делаешь?
– Док, ты что ли? Я помогаю! А ты что тут забыл?
– Кому помогаешь?
– Всем нужна помощь! Ведь вы, Док, тоже мне хотите помочь. Что в этом странного. А вы что, уже нашли то, что я просила вас найти?
– Ноты?
– Почему ноты? Совсем не ноты! Почему вы ничего не понимаете, когда я вам говорю!
– Я записываю наши разговоры на диктофон, ты сама просила это делать, может для того, чтобы я давал их тебе слушать и вспоминать, что ты говоришь?
– Нет, Док, вы думаете, что я считаю себя больной. Думаете, что кто-то живущий в моей голове, пытается меня вылечить? Кто из нас врач, вы или я? Вы меня разозлили!
– Чем я тебя разозлил?
– Тем, что даже не переспросили, что я просила найти? – До меня вдруг дошла моя оплошность. Как я мог так неразумно тратить слова. А если это правда, пациент, а не шутка какая-то? Это всего лишь связующее звено: поиски и всё такое, как договор, который сцепляет врача и пациента, чтобы была точка отправления.
– Что это было?
– Это были ваши мозги, которые вы, похоже, оставили у себя на подоконнике, любуясь ночью на звёзды!
– Ты видела меня вечером?
– С чего бы это! А вы так делаете? – Она так выпучила свои глаза, что они стали ещё больше прежнего! –  Да уж, не думала! Я просто люблю говорить красивые вещи. Как с осенними листьями, разве не нравится?
– Но…
– Не стоит взрывать сейчас свой мозг, встретимся ещё, видите, я очень занята, постарайтесь сдержать обещание и найти мою картину.
– Картину… – Ах, только второй день, а меня уже начинает раздражать собственная пациентка? Господи, какой из меня психиатр, да я хуже всех самых обычных психологов на свете! Это совсем не выглядит как представление?
– О чём думаете, Док, что встали как вкопанный, вон там выход!
– Выход? – Что ж, это моя работа, и я её сделаю лучше, чем предыдущие врачи. Это мой шанс.

Я снял пиджак и повесил рядом на какой-то крючок на стене, подставил маленькую табуретку, взял нож со стола и, сидя рядом с ней, принялся помогать чистить ей картошку. Её глаза не удивились, напротив, она взяла картошку побольше, и подала мне,  а затем и мешок подвинула поближе.

– Знаете, Док, нас много здесь, придётся долго тут сидеть. На очистку уходит пара часов. Вы столько выдержите? – Она ухмыльнулась так, будто проверяла меня.
– Я выдерживал многочасовые операции, уж картошку я почищу, поверь, изумительно.
– А я верю! – И она замолчала, впервые не сказав Док.

Эти два часа мы даже и слова не проронили. О чём я думал, пока бесследно уходило это время? Сближает ли людей работа, которую они делают вместе? Не знаю, но почему меня не покидало чувство, будто я это уже чувствовал прежде. И я вспомнил своих друзей. Я вспомнил Эмму. Мы познакомились все на курсах, ещё до института, но, к сожалению, не поступили в один, и пришлось расстаться на какое-то время. Два моих друга и сестра одного из них.  Мы созванивались и болтали, используя все средства Интернета, находясь на расстоянии друг от друга. Когда я пришёл работать в скорую помощь, что у меня было, кроме моих знаний, и шести лет за спиной, проведённых за препаратами и учебниками, ночными посиделками за компьютером? Даже странно, как я это всё выдержал.

Я взглянул на свою пациентку. Вчера я встретился с ней впервые, а сейчас, кажется, что прошло уже так много времени. Эмма сейчас в Париже, работает на какую-то фармацевтическую компанию, её брат, Эд, решил покорять неврологию, а Джин, никогда не унывающий и всегда поддерживающий каждого из нас, исчез, не давая о себе ничего знать. Жаль, что так получилось. Тогда я был влюблён в Эмму. Мне казалось, что начинается новый этап моей жизни, где я не буду один и где вокруг меня будут друзья и любимые люди. Я больше не тот ботаник, которого все не любили, а парень, прошедший тяжёлый путь. Но этот путь был только моим, этих людей в нем не должно было быть. Эмма никогда меня не замечала, смотря влюблёнными глазами на Джина, как будто он мог исполнить все её желания.  А Джин оставил всех нас, ни сказав и слова. Такой вот треугольник. Смешно, но это было серьёзно и больно. После поступления на дополнительный факультет психиатрии мы не виделись, и в Интернете сидеть времени у меня не было, утром работая в скорой, а по вечерам, и всю ночь напролёт, утопая в стопках книг. Пара открыток на Рождество, передача приветов, пожелания счастья и удачи, вот чем мы все обходимся. Мы расстались и пошли своей дорогой. У каждого своя судьба, у каждого свой путь. Я вспомнил это и стало даже как-то тепло на душе. Мне не больно теперь, тогда было да, но не сейчас. Время лечит любые раны. Ты помнишь о них, но ты и должен помнить! Это делает только сильнее.

Я повернулся в её сторону, она уже несколько минут чистила всё одну картошку.
– Ты что заснула?
– Ты вспомнил своих друзей?  – В её взгляде была грусть, как и утром, в блике солнечных лучей.
– С чего это?
– Ты улыбаешься, а в глазах, я вижу, что ты скучаешь по ним. Знаешь, я тоже скучаю по своим друзьям.
– Разве они не использовали тебя?

Но больше она ничего не ответила. Мешок картошки закончился. Пришли повара и забрали, с радостными лицами, наши кастрюли.

– Спасибо-спасибо, ты как всегда молодец! И вам спасибо! А то сегодня у нас как раз не было пары рук, нашу механическую чистку опять отправили на полный осмотр и ремонт.
– Я всегда там, где нужна помощь, я пойду дядя Джек! – Она, весело улыбаясь, направилась к выходу, подпрыгивая на ходу. И лишь у самой двери обернулась и, сделав серьёзное лицо как на фотографии, проговорила: и вам Док, до встречи, – и покинула кухню.
– Какая милая.  – Главный повар смотрел ей в след.
– Вас зовут Джек?
– Совсем нет, но это так мило звучит, хоть она и сказала, что будет звать меня так в честь Джека Потрошителя, потому что я мясник. А вы кто?
– Я врач, и она моя пациентка!
– Вы её врач? Понятно, очередные игры…
– Почему вы так говорите?
– Помню самый первый врач, это было месяца три назад, уходя отсюда, сказал, что если бы он знал с самого начала, что придётся плясать под дудку этой больной, сразу бы отказался! Смешно, да и только. Кого сейчас только учат в этих академиях?

Какой кошмар, подумал я тогда. Выдержу ли я ещё восемь дней? И улыбнувшись, я вышел, направляясь прямиком в кабинет, где решил покопаться в её карточках о болезни. Стоит лучше искать! Я открыл её карту, и принялся читать. И меня как будто током ударило. Её имя, указанное в карточке было не настоящим, я совсем не заметил эту приписку. И понял, что нужно менять подход. В кабинет постучали.

Закрыв папку я подошёл и открыл дверь. И снова это ужасное чувство, будто меня хотят обмануть! Передо мной во всей красе стояла она в моём пиджаке.

– Док, а вы его забыли. Стоит так разбрасываться вещами. Ведь не дешевенький пиджачок! – Она указала на бренд, вышитый с тыльной стороны воротника. Единственное, что мне оставалось сказать, так это: входи. Она прошла к моему столу и повесила пиджак на спинку стула, а после тихонько присела, как и на первой встрече, на место пациента.

– Знаете, Док, я перестала на вас злиться, так что можем продолжить наши миленькие беседы. –  И она снова улыбнулась, как ни в чём не бывало.
– Ты хорошо разбираешься в вещах? Из богатой семьи?
– Не стоит строить сложных выводов. Кто не знает в наше время таких дизайнеров, не смешите меня. Всё проще, чем кажется. А вы не плохо зарабатывали. Зачем менять такую работу в большом городе на какую-то хилую деревню с чокнутыми пациентами?
– Ладно. – Я прошёл на своё место и открыл её карту. Могу я задать тебе пару вопросов, давай попробуем сначала?
– Но наша история уже начата и сейчас будет  уже третья глава, зачем возвращаться в начало?
– Ты же сама говорила, что Я  врач! И не стоит выполнять мои обязанности. Как тебя зовут?
– В карточке написано Сара, значит так и зовут.
– Но приписано, что нет уверенности в том, что это правда.
– Ну, это зависит уже не от меня, а от вашей веры в это.
– Ладно, двинемся дальше. Твоя фамилия?
– Не помню! – Я поставил заметку. Страх сказать фамилию. Стоит заняться всё-таки поисками её родных. Без этого замочек не откроется.
– Твой возраст или день рождение?
– У девушек такое не спрашивают!
– Я твой врач и я должен знать.
– Врач, это не обязательно.
– Скажи хотя бы дату рождения или фамилию? – Она так посмотрела на меня. И вдруг, как будто застыв, начала смотреть прямо мне в глаза, проникая в самые мысли.
– Там где вы меня попытаетесь найти, вы меня не найдёте. Нет ничего, ни одной зацепки, что связывает меня с прошлым, потому что они не вылечат меня, ведь я не больна, Док! Я просто отдыхаю.

Я встал, и, сдерживая всё своё бешенство внутри себя, прошёл к двери кабинета.
– Пошли на воздух! – Она встала и подошла ко мне.
– Будете продолжать меня слушать? – И улыбнулась как ребёнок. А я кивнул.
– Так бы сразу, без всяких ваших штучек-дрючек. – И мы покинули кабинет.

Мы сидели всё на той же лавочке посреди зелёной аллеи, день за днём превращающейся в золотой зал с высокими колоннами, уходящими далеко в небо.

–  Док, почему вы вспоминали друзей? – Она начала совсем не так, как я думал. Только я приготовился слушать ещё один рассказ, придуманный глубоко в её подсознании, как меня окатили кипятком. Рассказывать о себе мне совсем не хотелось, и это мне совсем не нравилось!
– Тебе очень это нужно знать?
– Да, что вы чувствовали, когда вспоминали их?
– Я был рад. – Она сдвинула брови. Что я мог ещё сказать?
– Боль всегда проходит, и когда это происходит, кажется, что ничего и не было.Это у всех так. И у меня также. Я тоже вспоминаю своих друзей, стараюсь помнить только хорошее, но не всегда это выходит. Знаешь, Док, я никогда не говорила, как сильно я их люблю, даже когда они делали мне больно. А теперь, каждый идёт своей дорогой. И никто не сделает и первого шага при встрече, чтобы сказать привет. Может так и должно быть…

Я посмотрел в её лицо. Зелёные глаза на фоне местами ещё зелёной аллеи, казалось, мерцают даже в тени. И больше ничего. Если сейчас вспомнить те дни, что я помню, так это эти глаза,  яркие и грустные, пытающиеся сбежать и в тоже время вернуться назад, чтобы сказать кому- то то, что не было сказано.

– Тебе грустно вспоминать своих друзей? Что они сделали тебе?  – На её лице снова появилась улыбка, как ни в чём не бывало.
– Они всегда были сами собой, наверное. А я никогда не была настоящей. Я боялась быть собой. – Неужели у меня появилась маленькая зацепка?
– Ты играла роль?
– Не играла. Я просто скрывала правду.
– А сейчас, ты тоже скрываешь правду?
– Нет Док, сейчас я впервые её раскрываю! Вы же не хотите всё усложнять.
– Чем?
– Идите искать её.
– Искать, кого?
– Дневник, ноты, картину – мою мечту! Док, я помню всё, что вам сказала. И вы должны понять, что стоит доверять своим пациентам. Мне стало грустно вспоминать о прошлом, о людях. Я так любила рисовать людей, их лица. Ни одна картина без человека, ничего не стоит. Я знаю, что люди могут быть ужасны, но несмотря на это, я их люблю.
– Значит всё, что ты мне говорила искать, всё это существует на самом деле?
– У вас плохо с анализом, Док. Это сразу видно. Вы не математик. Но у вас есть ещё 8 дней. Так что поторопитесь. Может оказаться, что вам не хватит и этого времени. Всё слишком просто. Вы будете последним врачом, с которым я буду вести здесь беседы.
– Почему?

Но больше она ничего не ответила, снова удаляясь от меня всё дальше и дальше, под опадающими листьями и солнечным светом, исчезая за дверью моего сознания. Но я не хотел чтобы она уходила.

 

Глава 4.  Зацепки.

Вечером на город опустился туман. Вдали не было видно холмов, усыпанных густыми лесами, возвышающихся над горизонтом. За весь день я больше никого не встретил: ни Хамуру, ни Сару, шатающихся по больнице, по её длинным коридорам, которые я так и не изучил. Пойти куда-то означало просто заблудиться. Домой я шёл всё той же старой тропой через маленький лесок, выходящий к станции, от которой через пару минут был виден город. Добравшись, наконец, до главной улицы, уже изрядно потемнело и загорелись долгожданные фонари.

Дома делать было нечего, и, немного привыкнув к здешней атмосфере, я всё-таки решился наведаться в местное кафе, в котором каждый вечер кипела жизнь.

Люди собирались поужинать, занимая столики. Я, пройдя в самый дальний уголок, уединился для наблюдения. Пожилые пары казались такими счастливыми. Прохладный воздух располагал к уютному разговору за чашкой горячего кофе. Пара официантов начали обслуживание. Изучив меню, я решил попробовать вполне привычные для вечера блюда: шарлотку, вишнёвый пудинг, а также чашку горячего кофе. Ожидая заказ, я погрузился в свои мысли, но они были совсем далеко от прошлого и настоящего. Я как попал в другое измерение, где жизнь текла по своим канонам, медленно, плавно, никуда не спеша. Я наслаждался секундами тикающих часов. Именно тогда я стал понимать, впервые, почему люди бегут от городской суеты, боятся бешеного темпа ускользающих дней. И только в моей голове появилась фраза, которую стоило бы записать, как афоризм, меня окликнули сзади.

– Молодой человек, вам принесли заказ, а вы тут заснули! – Я, правда, почти что заснул, открывая глаза, обнаружил рядом с собой пожилого человека. Седой старик присаживался за мой столик, с чашкой чая.

– Кофе на ночь? Сможете ли вы потом заснуть? – Он поставил чашку на стол, и вдруг, как будто что-то вспомнил, привстал и извиняясь сказал: – Простите, можно мне к вам присоединиться? Я совсем забылся.
– Да конечно, не волнуйтесь. Я здесь один.
– Ну и отлично. Надеюсь, не помешаю вам своим присутствием. Редко встретишь в нашем городе молодых людей. Только если приезжают дети, внуки. Что вы здесь делаете, могу я у вас узнать?
– Я приехал сюда работать в больнице. – Старик, попивая чай, прищурился, смиряя меня взглядом и обернувшись в сторону больницы, покачал головой. Я начал есть, потому что желудок просил помощи.
– Да, больница в старом особняке лордов… Это было очень давно. В войну это был госпиталь. И, в общем-то, с тех пор это место неразрывно связано с медициной. Ну а то, что там лечат душевнобольных, в этом нет ничего странного. Это не дурдом, и мы никогда его так не называем. Там такие же люди, как и в обычной больнице, только болезни у них немного другие и лечат их немного не так. Вы врач – психиатр?
– Да, но это моя вторая специальность. Несколько месяцев назад я ещё был хирургом, но я им и остался. Просто решил попробовать себя в этой сфере.
– Вам это интересно? Наверное, любите разгадывать загадки? – Я, запивая пирог кофе, немного прищурился, следя за стариком, поправляющим очки. Почему он напоминал мне Санта-Клауса. Я даже ухмыльнулся.
– Возможно, это как в детективах, но всё не так просто. Хотя на первый взгляд, так кажется обычным людям. Это как игра, где два человека ведут долгую беседу, только один из них – врач, пытается поймать другого – пациента, на крючок, чтобы потом вытащить его из трясины, в которую он попал.
– Вы красиво говорите. Вы образованный человек. Могу я узнать, сколько вам лет?
– Конечно. Мне 28.
– Мне казалось вам больше. А вы совсем ещё молодой.
– Вы правы. Я работал в скорой помощи и наверное немного устал, подумаете вы, и решил передохнуть, поменяв физическое лечение на психологическое. Я не знаю.
– Нет, не думаю, любое лечение людей – совсем не отдых. – Старик улыбнулся.
– Вы сказали, что местные хорошо относятся к больнице. Неужели за то долгое время, что она здесь находится, не было ничего экстремального, выходящего за рамки. Неужели здесь всё так тихо. – Старик даже засмеялся, снимая очки и вытирая проступающие слёзы.
– Тихо? Почему вы так думаете? В любой деревне много слухов ходит.
– Правда? И что же это за слухи? Про приведений?
– Ну, до этого не доходило, хотя детишки, приезжающие летом, частенько бегают по улицам, крича что-то в этом роде. Но это местные шуточки. А слухи, это всё другое.
– Мне интересно! Не могли бы вы мне рассказать? И знаете, мы так и не познакомились, как вас зовут?
– Томми Ливельхуд[1]. – Он заулыбался.  – Интересная фамилия, не правда ли? – Я кивнул, также представляясь.
– Джим Рэндом[2]. Приятно познакомиться! – Я протянул ему свою руку, и мы обменялись рукопожатием. – Что ж, продолжим разговор о слухах. Как человеку, только освоившемуся здесь, хотелось бы знать что-то про город, в котором мне предстоит работать.
– Что ж, всё, чем могу помочь, так это рассказать одну историю, в которую многие не верят, но может вам она понравится, потому что вы теперь связаны с этим местом больше даже, чем мы.
– Связан? – Я задумался. Старик кивал.
– Вы теперь врач больницы, которой управляет Хамура. – Меня стал настораживать его тон. Что он хотел сказать. Весёлость на моём лице испарилась, предчувствуя что-то странное. – Это замечательный врач, к которому обращаются со всех концов планеты, чтобы он поставил диагноз. Его талант  нельзя оспорить, и никто с ним не сравнится. Он мог бы получать огромные деньги, уехав к примеру в Америку или ещё куда-нибудь. Он мог бы вести различные исследования, мог бы, но…Уже тридцать лет, как он живёт и работает здесь, в этом тихом месте, отстранённом от обычного мира, вдали от городов, посвящая всё своё время лишь людям, которые приходят к нему за помощью и просят помощи для своих родных. Странный выбор для перспективного врача. Сейчас о нём мало говорят, но тридцать лет назад он был звездой. Слышали ли вы о нём раньше?

Я был в смятении. Хамура – великий врач. Никогда бы не подумал. Направляя меня сюда на стажировку, мои преподаватели ни слова не упоминали об этом. Единственное, что они сказали, что это самое скучное место в мире.

– Да это странно, что даже я ничего не знаю, хотя проучился несколько лет, изучая труды, как классиков так и современных учёных. Откуда вы это знаете?
– Ну, это же слухи, а откуда они берутся? Голоса из прошлого, но кто их владельцы, разве узнаешь теперь? – Он улыбнулся. – Для Хамуры нет нерешённых задачек. Всего один разговор с человеком, и диагноз готов. Ему не нужно время, чтобы понять, кто кроется за маской, он видит человека насквозь и видит его сломавшийся винтик. Но его талант находится только здесь, а причина, по которой он всю свою жизнь посвятил этому месту, остаётся известна лишь ему и его близким. Лишь дважды за всё время он уезжал в другую страну. Но об этом никому не известно.

Я задумался. Первая встреча с человеком, который, пусть даже по слухам, оживший Шерлок Холмс, что она в себе заключала? Он меня проверяет? Стажировка не должна длиться долго, меня либо возьмут на работу, либо отправят в другое место или вернусь в хирургию, там мне всё известно. Всего лишь один пациент и всё решится. И всего 8 дней, чтобы понять, что с ней. А он, наверное, уже знает ответ.  Я вспомнил его взгляд, наш разговор перед тем, как я впервые познакомился с Сарой. Десять дней, совсем ничего не значат. Меня стукнуло током. Стало обидно, как будто попался на крючок и тебя обманули. Тарелки опустели, последний глоток кофе, под звуки неугомонных сверчков в прохладе наступающей ночи.

– Это интересно. И знаете, если будет возможность, я спрошу у него сам, почему так произошло.Неужели все эти тридцать лет вам было не интересно узнать правду, чтобы слухи не превращались в что-то страшное и пугающее?
– Нам не интересны чужие секреты. В этом городе не принято раскрывать чужие тайны и решать загадки, за пределами больницы. Это ваша задача. А мы просто живём.  – Я посмотрел на старика, уютно устроившегося в плетенном кресле. Все стали расходиться, приятно проведя время за столь поздним ужином. Официанты стали убирать со столов. А мне захотелось узнать:
– Давно вы здесь живёте? – Он перевёл взгляд с улицы на меня.
– Почти всю свою жизнь. В молодости я пытался уехать отсюда, хотел узнать, что значит жить в быстром темпе. Когда ритм жизни ускоряется с каждой секундой. Но всё оказалось совсем не таким, каким я думал.
– Вы разочаровались?
– Нет, но понял, что мне действительно нужно. Я вернулся домой и продолжил дело моих родителей.
– И что же это?
– Это кафе. И, надеюсь, вам понравилось здесь. – Я расплылся в улыбке, подняв свою голову на вывеску магазина: «Минуты счастья рядом с Томми».

Я встал, и попрощавшись рукопожатием, пообещав вернуться, направился домой, чувствуя всем сердцем, что эти минуты, и правда, были наполнены счастьем! Удивительно, но это было так! А в голове снова возникла фраза, правда уже не так, как я её впервые произнёс в своих мыслях, но смысл был почти тот же: «Время будет двигаться с той скоростью, с какой вы сами захотите». По крайней мере в этом городе это было действительно так.

 

Глава 5. Актриса?

Я проснулся очень рано. Всю ночь мне снились какие-то странные вещи. Мысли путались, сплетались, превращаясь в ночной кошмар. Даже не позавтракав, выпив целый литр воды, я направился в больницу. Мимо города, ловя на лице утренние лучи, пробивающиеся сквозь деревья в маленьком лесу, я шёл к зелёной аллее, чтобы посидеть на лавке и обдумать всё, что крутилось в голове, не давая как следует сосредоточиться на больнице. Хотя, мысли были только о ней.

Ветерок тихонько касался лица, а я думал о Хамуре. Разочарование, к чему оно может привести? Может эта больница – это его мечта. Быть там, где тебе хочется… Или всё же обстоятельства, мешающие двигаться в том направлении, в котором бы тебе хотелось двигаться? У каждого своя правда. Это всего лишь слухи, но разгадывать загадки теперь моя работа, какими бы они ни были. Что если всё связано? Может ли быть такое? Кто интересно были те два врача, которые до меня работали с Сарой. Они признали её больной, но ни один не остался здесь работать. Всего лишь уловка. Я вспомнил его слова: «…больна она или просто актриса. Запомните, я никогда не говорю просто так … у всего есть свой смысл».

Если у всего есть свой смысл, что тогда в нём самом? Я поднялся, встряхнув головой. Начинался какой-то бред, переплетения, связи и цепи, окутывавшие весь этот город. Нет, до сверхъестественного, надеюсь, мои мысли не дойдут. Фантазия слишком изощрённа, чтобы ей верить!

Я направился в кабинет. И только поднялся на второй этаж, мимо палат, как тут же наткнулся на неё. Только этого мне не хватало. Она рядом с какой-то коробкой сидела на полу в разбросанных бумагах и собирала их. На её лице была гримаса злости, вытертые слёзы оставили мокрые следы. Это было страшно. И всё-таки её признали больной, что если это проявления её болезни? Я медленно стал к ней приближаться. Она резко обернулась.

– Опять вы?
– Да, здравствуй! – Она ничего даже не ответила.
– Ты сегодня чем-то расстроена?
– Всем!
– Что-то случилось? – Я стоял в метре от неё, и чтобы сильно её не раздражать и стать с ней на одном уровне, присел.
– Вам ли не знать. Что это такое?  – Она достала из коробки какие-то бумаги. – Смотри Док, ты хорошо постарался. Это ноты, это тетрадь с моими пометками и даже картина, но… – Она чуть ли не вытирала слёзы, выступающие на глазах, пытаясь всё-таки как-то их скрыть, – откуда?

Я был удивлён не меньше. У меня даже голос пропал. Я стоял, как вкопанный, смотря на все эти бумаги, хаотично разбросанные по полу.

– Я не знаю!
– Вы не знаете? А кто знает! Санта Клаус?

Она быстро собрала всё в коробку и понесла по коридору, я пошёл вдогонку за ней.

– Подожди, успокойся! Разве ты не хотела их найти? Почему ты так расстроена, что они всё-таки нашлись?

Она повернулась и её пронзительный взгляд пригвоздил меня к полу.

– Потому что Док, их не надо было искать, неужели вы ничего не поняли!
– О чём ты говоришь? – Что происходит? Может ей сейчас станет хуже и надо звать медсестёр.  Она всё время врёт, но как она может сама в этом признаться, это глупо, бред какой-то! Даже если всё это было у неё, какая разница!
– Вы обещали и у нас был договор! Теперь его больше нет. Вы теперь наравне с предыдущими врачами, так что эти семь дней, выпутывайтесь сами! Каждый теперь сам по себе. Вы врач, а я не желаю иметь дело с врачами! А раньше Док, вы были, просто человек, который хотел мне помочь. Прощайте Доктор Рэндом.

Почему, когда она стала уходить меня это ничуть не расстроило. Я как будто испытал облегчения. Я быстро поднялся и совершенно от себя не ожидая, крикнул ей вслед.

– Уходи. Ты же можешь делать что хочешь! И из больницы тоже уходи. Быть прекрасной актрисой нужно в театре. Здесь не играют в игры! – Она остановилась. –  Твои истории, тебя в них нет, ни в одной из них! Ты просто сочиняешь на ходу, больна ли ты? Разве я должен отвечать на этот вопрос? Ты сама сюда пришла, сама признала себя больной, но так ли это? Признается ли пациент, что ему действительно нужна помощь? Пусть предыдущие врачи поставили тебе диагноз, но я пойду по другому пути! Я не хочу тратить время зря на пустую болтовню с тобой. И мне совсем не интересно то, что ты говоришь, мне интересно лишь как ты это говоришь. Найти зацепку важнее, чем просто слушать детские сказки. Я докажу, что это всего лишь твоя игра! И пусть я буду тем врачом, который ошибётся, но верить я буду только себе! – Что я наговорил. Голос замер в ожидании чего-то непредсказуемого. Я не мог отдышаться. Наверное, кричал на весь этаж, но никого даже не показалось из-за дверей палат. Где все?

– Джим ты, правда, думаешь, что если бы я была актрисой, я бы здесь оставалась? С каждым днём ты всё ближе к поражению! – Повернув ко мне своё лицо, и глаза, виднеющиеся из под свисающей чёлки, излучающие презрение, какое я ещё никогда в жизни не видел, она ушла.

Я стоял в оцепенении несколько минут. Она назвала меня по имени, только этот звук сейчас разрывал мои перепонки. Я прямиком направился к Хамуре в кабинет. Но моё продвижение в эту сторону было не долгим. Из-за угла вышел он сам, поправляя пенсне и убирая руки в карманы, медленно направляясь в мою сторону. Лицо без единой эмоции, как отражение в зеркале. Когда мы сравнялись, он предложил присесть на соседний диван.

– Вы всё слышали? – Я не был напряжён, даже неопытному врачу это было бы заметно.
– Да, это так? – Он поудобнее устроился, положив ногу на ногу и сложив руки в кулак. Будто бы готовясь к лёгкому сну. – Вы пришли уже к какому-то выводу? – Я слегка улыбнулся. Что мне оставалось делать перед человеком, который знал больше, чем следует.
– Возможно, но у меня есть ещё несколько дней. И я использую их по праву.
– Это разумно! Но, что это было, сейчас, здесь, между вами?
– Ах, это…всего лишь вступление перед игрой! – Я посмотрел на Хамуру, чувствуя какое-то удовлетворение. Я знал чего хотел, я хотел верить слухам и хотел стать лучше. Тщеславно и эгоистично. Но мне нужна была эта самоуверенность, чтобы не упасть с высоты в пропасть, из которой трудно выкарабкаться. Я встал, слегка поклонившись.

– Мне предстоит много работы, не могу задерживаться. Разрешите идти?
– Конечно! – Я сделал пару шагов, и внезапно развернулся. Он смотрел на меня всё это время.
– Господин Хамура, можно задать вам вопрос? – Он, склонив голову в сторону, как будто повторяя вопрос про себя, кивнул: – Задавай, если он действительно важен?
– А почему вы выбрали это место, почему эта больница? – Ожидал ли он это от меня. Я чувствовал, что да. Потому что я уже верил, что этот человек больше чем просто врач.
– Всё просто Джим. Это была моя мечта. – Услышав это, я двинулся дальше, поблагодарив его за ответ.

Осень за окном набирала обороты.

 

Глава 6. Глазами других.

Третий день, а уже всё как в каком-то детективе. Напоминает что-то, но я это вряд ли смогу вспомнить. Это чувство, которое и раньше меня где-то преследовало, такое знакомое и в тоже время из прошлого. Почему я так себя веду? Придумываю не хуже своей пациентки. Что происходит? Господи, я же психиатр, и не могу объяснить то, что твориться с самим собой!

Я прогуливался рядом с особняком, за другой стороной ограды. Высокие кованые штыки устремлялись в небо своими готическими стрелами и переплетенными узорами. Что я тогда чувствовал, представьте себе, что может чувствовать молодой парень, когда понимает, что влюбился! Как глупо. Провалиться на первом же экзамене. Работа психиатра не принимает чувств и эмоций. Сохранение самообладания и контроль важнейшее, чем руководствуется врач. Это трудно: быть безучастным и безразличным, но в тоже время всегда рядом, чтобы погружаться глубоко в сознание пациента. Находить сломанный винтик и чинить его. А я, как я себя ненавидел тогда. Я ненавидел  Сару, за то, что она стала первой, но не мог ничего с собой поделать. Она как будто звала меня. Откуда-то из прошлого. Почему мне казалось, что это уже где-то было? Кто она, чёрт возьми! Как её имя!?

Я напротив калитки, потом аллея. Я шёл не спеша, держа руки в карманах, перебирая в голове мысли, которые лезли со всех сторон. Поддевая опавшие листья, мне казалось, что я не здесь, я снова вернулся назад, туда, где мне было двадцать пять. Что я не мог вспомнить? Я тогда ещё ничего не знал, я ещё ничего не понимал. Я не знал ответ на вопрос, но чувствовал, что он где-то там, в прошлом. В её прошлом.

Листья поднимались и опускались от лёгкого ветерка, кружась круговоротами на асфальте. Я остановился напротив той лавки, где началась наша первая глава, поднял голову на то окно, оплетённое виноградной лозой, но оно было пустое. Я всё равно найду ответы. Я справлюсь!

Я поднимался по лестнице, когда Майкл – ещё один врач, позвал меня к себе в кабинет.

– Здравствуй Джим! Не окажешь малую услугу? – Я пошёл за ним, не понимая, за чем он меня позвал. – Мне срочно нужно съездить в город, не мог бы заменить меня, всего полчасика?
– Заменить, а что такое?
– Посиди в моём кабинете с пациентом! Понимаешь, у тебя на это время вроде нет встреч, а у меня пациента приводят ровно-ровно.  Другое время для него не приемлемо.
– Это как?
– А так, она у меня очень занятой человек! – Снова пациентка, подумал я. – Ладно, я заменю тебя, что у неё за диагноз?
– Да, всё просто- маниакальный синдром.
– И в чём же он выражается?
– Да ты поймёшь, как увидишь. Ладно, я побежал. Знаешь где мой кабинет, её приведут минут через десять. Ах, да, чуть не забыл – в прошлый раз, мы с ней договорились, что обсудим её концерт, так что подыграешь там.  – Я стоял немного удивлённый, но в этом не было ничего особенного, считая то место, в котором я сейчас находился. Майкл уже скрылся в лестничном пролёте, а я направился в его кабинет. Только я сел за его стол, ничем не отличающийся от моего, может только беспорядком, как в дверь постучали медсёстры и ввели пациентку. Я открыл папку лежащую на столе с её делом.

Пациенткой была молодая женщина. В больницу её привели её родители. Почему смотря на неё, у меня не было никаких чувств, хотя она была очень красива. Классическое лицо, длинные волосы, она держалась знатно, как будто на приёме в высшем обществе. Она прошла и села на кушетку и, когда посмотрела на меня, сделала такое лицо, будто я был пустым местом. Что ж, всё ясно с ней. Кто интересно она в своих мыслях. Я поздоровался.

– Здравствуйте.
– Здравствуйте. – Её голос оказался мягче чем я думал. – А где Майк?
– Он будет минут через сорок, к сожалению, у него возникла срочная встреча, и я его не надолго заменю!
– Понятно! Ну что ж. Вы в курсе дела? – Подыгрывать, так подыгрывать, я посмотрел  в папку с её настоящим делом, где было её имя, возраст, всё, что можно было бы использовать для постановки диагноза. Родители, их род деятельности, где она училась, с кем общалась. Не то, что пустой и лживый листок Сары. Меня охватила небольшая злость.
– Конечно я в курсе. Можете продолжать.
– Ну и отлично. Вы включите диктофон, чтобы не забыть всё, что я скажу.
– Ах, да, конечно.  – Я оглянулся, на столе лежала чёрная коробочка. Наконец приготовившись, я начал её слушать.
– Значит, в тот раз мы обсудили сцену, теперь обсудим само выступление. Во-первых, когда я выйду в первый раз, всё должно заливаться розовым светом… – И поехало, я слушал двадцать минут о том, как должен быть установлен свет, кто за кем идёт. Какие у неё будут платья. Типичный случай мании величия. Знаменитая певица, готовит свой концерт. Она хоть петь умеет? Я смотрел на неё, на то, как она рассказывала всё. Она знала всё, о чём говорила, она этим жила, знала всё изнутри. Я взглянул в дело. Её бывшее место работа – ассистент режиссёра по постановке различного рода мероприятий. Я вздохнул. Тяжело понимать, что человек болен, но сам он этого не замечает. Мне захотелось вырваться из этого обволакивающего меня туманного состояния печали.
– Извините мисс Сьюзан, могу я спросить ещё раз про дату концерта?
– Ах, да конечно. Мы думали про конец ноября, но я хочу, чтобы это было зимой, может перенесём на рождество. Я пока ещё точно не решила! Позже обдумаем точно. Но декорации надо уже готовить к ноябрю.
– Понятно. А что вы будете делать, пока готовится всё это?
– Как что? Я пока буду здесь. Замечательное место, мне его рекомендовали. Ни папарацци, никого. Как раз для репетиций. – Я кивнул. Что ж, то, что она в больнице – она не понимает. В дверь вошёл Майкл. Она прямо подскочила на месте и прямиком направилась к нему.
– Майк дорогой. Где ты пропадал? Без тебя всё идёт не так.  – Господи, я ей не понравился. Я даже ухмыльнулся. – Я думаю теперь о дате концерта. Может устроить его под рождество. И помнишь про костюмы танцоров. Мне кажется, они будут не в тему. Надо срочно это обсудить!  – Майк вырываясь из её окружения, позвал меня.
– Сьюззи, мы ненадолго выйдем, обсудим кое-какие детали, и я сразу же вернусь. – Мы вышли, а она вернулась на прежнее место, и, достав из  маленькой сумочки, которую я только заметил, зеркало, принялась в нём рассматривать своё лицо.
– Джим, спасибо, что заменил!
– Пожалуйста!
– Ну, как тебе, пациентка? – Я посмотрел на Майкла так, как бы смотрел на человека, который не понимает что делает, и кивнул, горя от желания уйти поскорее.
– Майкл, а ты только её слушаешь?
– Ну что ты! Ты так подумал? – Он похлопал меня по плечу! – Она так никогда не станет нормальной, а ей всего-то тридцать два. Нет! У неё вся жизнь впереди, и я её вылечу! У нас уже успехи есть –  она начала сомневаться в том, что пение – это её судьба, так что ещё чуть-чуть, и её маниакальное желание петь на сцене исчезнет. Таблетки приведут воспоминания в порядок.
– А что будет потом?
– Когда исчезнет желание. Исчезнет и сама болезнь.
– Она помнит прошлое?
– Моментами, но скоро, она снова вернётся в реальность, и я ей всё объясню! Я расскажу ей всё, что с ней было и покажу ей всё, что она говорила! Я знаю, что делать, друг!  – И он, попрощавшись, вернулся к ней.

Ещё так паршиво я себя не чувствовал! Будто с ног до головы облили холодной водой. Заставили придти в себя, после долгого обморока. Кто я такой, чтобы лечить таких больных. Да я не выдержу и часа с ними. Моё великое терпение – ничто! Даже Майкл сильнее меня! Хотя не меньше похож на больного, чем его Сьюззи! Я шёл по коридорам мимо палат. И снова вспомнил слова Хамуры. «…ты ничего не сможешь узнать, не пытаясь стать на миг на их место. А это, поверь мне мой мальчик, не так-то просто, как вскрывать человека…» Да, это не так просто, как я думал.

Люди не могут быть совершенны. Для этого им приходится много работать, учиться. Верить в невозможное, и преодолевать преграды. Если не борьба, если не вера, что тогда сделает нас лучше? Что сделает нас сильнее и счастливее? Для того люди и мечтают, чтобы пробовать осуществлять свои мечты.

 

Глава 7. Письмо за дверью.

Я поднимался в свой кабинет,  в тишине, нарушаемой лишь порывами ветра за окном. Казалось, пойдёт дождь. И только я оказался у двери, как заметил, торчащий из под неё лист бумаги. Немного скомканный. Я поднял его, разворачивая и выпрямляя. На нём было написано, очень странным почерком, мало разборчивым на первый взгляд, но если приглядеться, с очень чётко прорисованными в своём стиле буквами – Чётвёртая глава.

Я мгновенно забежал в кабинет, включи лампу, чтобы было виднее, что там написано, и принялся читать.

«Привет, Док! Вы не ошиблись, прочитав, что это четвёртая глава. Что вы там мне сказали в последнюю нашу встречу, что я актриса? Что ж, вы хотите это доказать, вперёд! Я хочу увидеть, как это будет! Я же просто отдыхаю здесь – сама так говорила. Но только с какой целью я приходила, не задумывались спросить? Я не говорила, что не больна. И другого не говорила. Но всем нужна помощь, Док! А помощь нужна разная. Может это моя пятая личность говорит, а может я сама не такая глупая, как кажется.

Я пришла сюда по своей воле, поэтому могу и уйти. Никто держать меня не будет. Даже не смотря на диагнозы предыдущих врачей, которые вы либо подтвердите, либо опровергните. Напоследок, как говорится, вы сказали мне уходить, и знаете, раз вам не важно, что я говорю, я сделала это специально. Вы меня унизили, обидели, не знаю, как ещё это назвать! Вы сказали, что вам не интересно! Но что у меня было, только одна возможность, как и у всех других пациентов – рассказать. И больше ничего. А вы, какой вы врач?! Возвращайтесь лучше обратно, пока у вас есть ещё дорога назад! Через несколько дней, всё закончится. Зачем ждать? Вы всё равно проиграете. Мечты не сбываются!»

Я перечитал эти каракули раз пять, пока до меня дошло, каким идиотом я вчера был. Как глупо, как непрофессионально, как жестоко я поступил. Больна, не больна! Я обидел её так сильно, даже не понимая этого. Девушка, для которой важны лишь мечты, говорит, что они не сбываются. Что с ней теперь будет! Единственное, что было ей близко, единственное, о чём она помнит, и о чём может говорить. Доверять людям свои мечты! Способны ли мы на это?

Я ненавидел себя снова и снова, вспоминая её лицо в солнечных лучах на зелёной аллее. И её глаза. Как бы я хотел, чтобы она не была больна. «Что ж, вы хотите это доказать, вперёд!» – Доказать, что я могу доказать, когда нет ничего, за что можно было бы зацепиться. И тут за окном сверкнула молния.

Внезапно я пришёл в себя. Мысли, путающиеся в моей библиотеке расставились по полкам, и я, в каком-то бессознательном порыве, выскочил из кабинета, лишь с диктофоном в руке.

Знаете, как это выглядело со стороны. Я шёл быстрыми шагами по коридорам старинного особняка. Проходя по теням от окон, за которым лил первый осенний  дождь. Я смотрел на двери палат, одну за одой, я направлялся туда, где была моя зацепка. А на моём лице блестела улыбка. Потому что я вспомнил то, что давно забыл.

Внизу в холле, я связался с Хамурой. Трубку он взял не сразу, и его голос уже знал, что произошло.

– Это вы, Джим?
– Да! Хотел вам кое-что сообщить!
– Случаем не то, что Сара ушла?
– И это тоже.
– Ну, я слушаю!
– Мне нужно уехать ненадолго, не больше двух дней – и когда я вернусь, я поставлю точный диагноз!
– Вы меня удивляете, Джим! Это новые методы?
– Допустим, что да! Но на всё всегда есть свои объяснения. Мне нужно успеть на вечернюю электричку в город.- В трубке повисла небольшая пауза.
– Хорошо, Джим, я не буду спрашивать, что вы задумали. Но если не будет ни Сары, ни вас, ни диагноза, вы не получите от меня никаких поручительств и вернётесь сами знаете куда! До встречи! – И он повесил трубку. Доволен ли он был, не знаю? Но меня это совсем не волновало. Мне нужно было лишь добраться до квартиры. Я выглянул за дверь, раскаты грома стихали, дождь, только начавшись, проходил стороной, направляясь в сторону холмов. Я без зонта поспешил почти бегом к маленькому, тихому, и непредсказуемому городку, начинавшему мне нравится. Куда же ты могла уйти? Вряд ли далеко!

Промокший, я открыл, наконец, дверь своего здешнего дома. Включив быстро электрический чайник и ноутбук ,я сразу же подключился к Интернету. Я открыл все свои страницы, где был зарегистрирован, и начал пролистывать списки своих друзей. Наконец найдя тех, кто мне был нужен. Мне повезло, один из них был он-лайн. Быстро написав ему, что нужно поговорить я подключился к скайпу, ожидая звонка.

И вот долгожданный звук, и я услышал его голос.

– Алло, Джим! Это ты? – Я включил видео, и тут же увидел его. Он сидел не дома, видимо это была больница, возможно кабинет, но меня не интересовали детали. Мой сокурсник, с психиатрического был передо мной. Только пара месяцев прошло, как нас разбросали по больницам.
– Ты меня видишь?
– Да, старина, как поживаешь! Что у тебя там стряслось! Ты же вроде должен сейчас проходить стажировку? – Я улыбался как ребёнок. Что тогда творилось у меня в груди, можете ли вы себе представить.
– Фрэд, ты даже не представляешь как я рад, что ты в сети. Сколько у тебя есть времени?
– Ну, обед только начался, что-то хотел спросить?
– Если бы ты знал, что тут у меня, в этой больнице творится.
– Пациента дали?
– Да, и ещё какого!
– Завидую тебе, а меня пока заставляют тесты проводить, разговаривать со всеми, следить за ними. Вообще-то тоже работа, пусть не ставить диагноз, но всё равно интересно!
– Радуйся Фрэд! Ты не сойдёшь с ума!
– А ты что, уже сошёл7 – Я рассмеялся. Но тут же посмотрев на время, понял, что нельзя терять ни минуты.
– Мне нужны твои воспоминания. Не пугайся! Пожалуйста, постарайся вспомнить всё, о том дне, три года назад, помнишь, когда мы только познакомились? Когда я только пришёл к вам, получать вторую специальность. – Фрэд задумался, рассевшись на стуле в белом халате. – Именно в тот день, когда была назначена специальная лекция, мне пришлось уйти с занятия на сложную операцию. Помнишь?
– Да, помню, ту лекцию, тогда ты один на неё не пришёл. Тебя ещё по имени назвали и спросили, почему ты не пришёл.
– Именно! Мне потом куратор сказал, что такие лекций настолько редки, что вряд ли я когда либо ещё смогу её послушать.
– Ну, Джим, ничего особенного там не было, честно тебе скажу.
– Фрэд!  Вспоминай, кто её вёл, всё вспоминай и рассказывай всё, что запомнил!  – Фрэд снова погрузился в размышления, почёсывая бородку.
– Знаешь, только сейчас ты спросил и я понял, что это странно, но лектора особо не представляли. Почему куратор сказал тебе, что они редки, я не знаю. Но имя профессора было, вроде какое-то не наше. Хотя он был совсем не другой национальности. Возможно, это был псевдоним. Я не помню имя, но помню, что лекция была посвящена не пациентам, а врачам. Именно о нас, он рассказывал о поведении, о методах постановки вопросов и как следует себя вести с теми или иными пациентами. И самое странное, тогда то я решил, что это даже хорошо, он просил не записывать. – Я смотрел на Фрэда, и был счастлив, что он у меня есть.
– Фрэд я тебя обожаю! Спасибо, что вспоминаешь. Но если я попробую назвать тебе имя того профессора, ты узнаешь, оно это было или нет?
– Ну, Джим, я, конечно, не ручаюсь, но попробуй.
– Это был Хамура!? Высокий, серьёзный и с пенсне на левом глазу. – Фрэд даже подскочил на стуле.
– Он, точно он, как ты узнал. Джим, что происходит?
– Он сейчас мой начальник.
– Ты собираешь на него компромат?
– Нет, не на него. Но это важно, ты вспомнил его, а теперь вспоминай всё, что было на лекции, не её саму, а людей, которые там были, вспоминай всё странное, что заметил! Фрэд я знаю, ты можешь!
– Хорошо, без вопросов, не знаю, зачем тебе это, надеюсь потом объяснишь! Лекция началась, мы все сели, народу был полный зал, и только одно свободное место. Сам догадайся, чьё! Тебя вызвали внезапно. Хамура, да, он заметил это сразу как вошёл. Я ещё подумал, что слишком уж внимательный. Он поздоровался, что-то там ещё сказал, потом спросил, все ли присутствуют, как будто специально, ну староста сказала, что ты не смог придти из-за операции. Он даже не удивился и пометил что-то у себя в журнале. Видимо деканату нужны были списки, кто был у них там: у всех свои заскоки. Но уже не важно ведь?
– Фрэд, ещё вспоминай.
– Ну, нас было группы две всего, странно конечно, почему так мало, человек шестьдесят, всего для такого как ты говоришь редкого преподавателя.
– А ты задумайся, кто вы были! Простые студенты, только начинающие обучение. Кроме меня.– Фрэд кивнул. И тут же его глаза расширились от удивления.
– А я вспомнил, ещё кое-что! Когда он записал что-то в журнал, тихонько зашла девушка и села сзади. Мы подумали, что это его помощница, так как он кивнул ей. Но что она делала, я не знаю. Она точно была не наша! – Я был напряжён до предела.
– Фрэд! Как она выглядела? – Фрэд странно посмотрел в камеру, но ничего не стал спрашивать.
– Она была в очках, я плохо помню лицо. Честно, да и волосы были заделаны сзади. Как типичная секретарша или училка. – Он сделал паузу. – Это всё, Джим, правда. Но что всё это значит?
– Фрэд, это значит, что ты помог мне не сойти с ума. Спасибо тебе! Мне нужно спешить, когда всё закончится, я всё тебе расскажу!
– Что закончится?
– Не сейчас, Фрэд! Я очень рад был тебя видеть!
– Что ж! – Он помахал мне рукой! – Не пропадай!

Я видел, как он откинулся на спинку стула, в замешательстве, и выключил Интернет. Связь пропала. А я подумал, что хорошо иметь друзей, которые пускай не рядом с тобой, но доверяют тебе даже спустя время! Я подумал о Эмме, Эде и Джине. Я решил, что обязательно узнаю как у них дела! По лицу расплылась улыбка. Я был счастлив. А в голове повторялся один и тот же момент, который всплыл сам собой. Три года назад, в спешке, я бежал через холл к машине скорой помощи, которая выезжала по срочному вызову к моему старому пациенту. По дороге я сбил с ног девушку. Она сидела на полу в разбросанных листах, а на её щеках были вытерты слёзы. Она смотрела на меня так, будто я совершил что-то ужасное, но я не мог помочь ей встать, меня ждал человек, я лишь крикнул извини, и не останавливаясь побежал к машине, забывая всё на ходу, лишь думая о том, чтобы мой пациент не умер!

 

Глава 8. Друзья, возвращение.

Поезд не задержался ни на минуту. Я вошёл в вагон и занял своё сидячее место.
– С этой станции редко кто-то уезжает. – Я оглянулся и за спиной увидел молодого человека. Он встал и пересел ко мне.  – Вряд ли это место кого-то ждёт, вагон почти пустой. Я Сэм. – Он протянул руку и мы поздоровались. Спустя несколько минут мы разговорились.
– Значит ты врач в этой больнице? – Он взглянул в окно. Поезд огибал лесок, за которым виднелись крыши особняка и горящие окна.
– Пока что стажёр, но не знаю, останусь ли здесь.
– Понятно. Местечко из таких, в которые редко хочется вернуться. Хотя, возможно, есть у него свои поклонники, но я точно не один из них.
– Ты здесь вырос?
– Да, здесь у меня родные! Навещал их! Работаю и живу в городе. Я архитектор. Кстати, мне приходилось бывать в больнице. Помню эти коридоры, там вполне можно заблудиться. Ты, наверное, ещё не привык?
– Я запомнил лишь пару лестниц, и использовал пока только их.
– Да, помню, были там такие, связывающие этажи, без переходов по вертикали. – Я не понимал, что он говорит, но было интересно слушать человека, живущего в другом мире. – Знаешь, хорошо ориентироваться там могут лишь, те, кто долгое время там работает.  Даже месяца не хватит запомнить связки переходов. Особняк был построен как замок, с потайными комнатами, о некоторых мы так и не узнали, когда проводили там ремонт.
– Ремонт? Давно это было?
– Да, три года назад. – По всему моему телу пробежали мурашки. Верите ли вы в совпадения? Я никогда в них не верил. Но что если все встречи не случайны, что, если выбирая из двух, мы всегда выбираем то, что уже было нами выбрано. – Думаю, тебе известен Рейнбо[3] Чейзер.
– Прости, кто?
– Он главный в больнице! Разве он не является твоим начальником?
– Повтори, пожалуйста, ещё раз его имя.
– Рейнбо Чейзер. Такой высокий серьёзный доктор. Его трудно забыть. Редко кто-то ещё в наше время носит пенсне. – В моей голове заработали счётные механизмы и каким-то глухим гулким стуком забили невидимые часы, отстукивающие секунды.
– Да, конечно, по описанию это он, но его зовут Каташи[4] Хамура.
– А, ты про это! Да это его второе имя. Он сейчас использует только его, но по документам то, кто нам все материалы подписывал. Так что не удивляйся, он, конечно, не похож сильно на азиата, но мама вроде была с востока, хотя имя это его вымышленное. Честно говоря, никто не знает правды.

Я кивнул. Впереди была целая ночь до прибытия.

– А что ещё ты слышал о больнице? – Мы продолжали беседу попивая чай, принесённый нам проводницей.
– Ну, больные там какие-то совсем не больные. Возможно это всё лечение, но все такие спокойные, каждый в своей палате, как в гостинице. Как будто отдыхать приехали. Мы поражались тому, что во время ремонта их не вывезли оттуда, а просто перевели в другой корпус. Помню этим тогда занимался темнокожий врач с девушкой какой-то.
– Темнокожий, Майкл?
– Да, вроде Майкл! Ах, как будто в прошлое возвратился. – Сэм расплылся в улыбке. – Как же всё-таки мир тесен. – Я лишь кивал, надеясь, что он не заметит в моих глазах раздирающее меня изнутри любопытство.
– А девушка, не помнишь, как её звали, может её я тоже знаю. Мир, правда, так тесен!
– Постараюсь вспомнить! Молодая совсем. А ну да, конечно. Кто-то тогда ещё из наших сказал, что это дочка Чейзера! Но мы, честно говоря, так об этом и не узнали. Видели её только пару раз. Ещё говорили, что она особняк знает, как свои пять пальцев: пойдёт в одну сторону, а вернётся уже из другой. И где она находится в тот или иной момент никто никогда не знал. Она ещё работать в больнице начала тогда. – Я будто очнулся от его слов, не давая ничего заметить.
– Работать? Врачом?
– Ну, как тебе сказать… В основном помогать остальным. Как будто за врачами следит по приказу отца. Проверяет… – Он рассмеялся. Больше мы про больницу не говорили. И каждый задремал под стук колёс.

Мы расстались на перроне, утром, пожелав друг другу доброго пути. Возможно, судьба ещё раз столкнёт нас с ним, кто знает. Я пошёл своей дорогой, направляясь прямиком в свою академию, где провёл много дней и ночей, погружаясь в мир загадок и тайн человеческого существования.

Меня впустили без пропуска. Старые знакомые, как же всё – таки приятно, когда тебя помнят. Я поднялся на второй этаж, направляясь прямиком к своему куратору. Я легонько постучал в дверь его кабинета, за которой раздался всё тот же яркий и энергичный голос: «Входите, входите»!

Я открыл дверь, и профессор, сидя за своим столом, от удивления снял очки.
– Джим? Это ты?
– Да! Это я, профессор Алли Савант[5]. – Он мигом подскочил ко мне и обнял, похлопав по плечу.
-Что привело тебя, ко мне. Ты же на стажировке в больнице, что-то произошло? – Его голос сменился, отражая нотки беспокойства. – Тебе дали пациента?
– Да. – Я улыбнулся, осмотрев всё тот же кабинет, ничем не изменившийся. Прошло всего полгода, с тех пор, как я тут больше не появлялся. Сначала защита второго диплома, круговорот с документами на работе в скорой и направление на стажировку в больницу. – Столько всего произошло! Я рад вас видеть.
– Я знаю, но вряд ли тебя привело сюда это. – Он ехидно на меня посмотрел, будто уже всё знал. И вернувшись, за свой стол, продолжил. – Садись и спрашивай, раз тебе нужны ответы. – Я сделал как он и хотел.
– Помните, три года назад лекцию, которую вёл один очень известный врач? Вы сказали мне, что такие лекций настолько редки, что вряд ли я когда-либо ещё смогу её послушать. Ведь я тогда не смог на ней присутствовать. – Профессор погрузился в кресло, упёршись локтём в подлокотник и почёсывая пальцами подбородок.
– Конечно, я помню ту лекцию. Ты тогда единственный с потока не пришёл на неё.
– Но вы знали, что я не мог придти, зачем же вы тогда сказали мне те слова. – Он снова взглянул в мои глаза, пытаясь найти  в них что-то.
– Ты знаешь, как я отношусь к тебе и как я отношусь к тому, что ты сейчас делаешь. – Я опустил свой взгляд на пару секунд и снова поднял лаза.
– Да, знаю. Но я пришёл сделать окончательный выбор. Поэтому я сейчас здесь.
– И что ты выбрал?
– Вам понравится, только ответьте на вопрос. – Профессор молчал. Тишина окутала кабинет, в ожидании чего-то. Я тогда сделал то, что вряд ли бы смог сделать. Я выбрал дорогу, по которой собирался идти.  –  Иногда мечты, они кажутся дурацкими, глупыми, но для человека, кому они служат единственным лучиком света, это как для корабля маяк, который в шторм может уберечь от верной гибели. И вот он светит, светит и, в конце концов, у берегов останавливается корабль! Куда теперь двигаться? Земля достигнута, цель выполнена. Остаётся только выбрать: остаться здесь или плыть дальше, но куда? Может в поисках нового маяка, в поисках нового берега. Или вернуться туда, откуда приплыл, туда, куда знаешь путь? – Профессор внимательно наблюдал за мной, за моим рассказом, за каждым моим движением. И в его глазах появлялся свет. – Многие останутся, а многие продолжат плавание. И то и другое… – Я остановился, думая над тем, нужно ли здесь что-то добавлять. И посмотрев на профессора, лишь улыбнулся.
– Продолжай.
– Рейнбо Чейзер это Каташи Хамура? – Профессор выдвинул ближний ящик стола и достал оттуда тоненькую папку. – Зачем же вы тогда сказали мне те слова?
– Чтобы ты сделал правильный выбор. Ты врач, а этим всё сказано! Но быть таким врачом как ты, кто сможет? А сможешь ли ты быть таким, как Хамура?
– Вы знали его? – Он даже не моргнул. – Профессор, тогда на лекции, моё место заняла девушка, которая опоздала. Кто она была? – Он посмотрел на меня, сомневаясь нужно ли что-то говорить или нет.
– Его дочь. – Профессор встал и прошёл к окну. Долгое время он молча стоял, смотря куда-то вдаль. – Его это раздражало. Он совсем не хотел, чтобы она делала тоже, что и он. Но на то время, она уже успела бросить свой институт и, заручившись поддержкой деда, переехала в особняк. – Я посмотрел на профессора, который никогда мне не врал, но если не хотел что-то говорить, просто не говорил. – У неё его талант. И сколько бы она не убегала, всё равно возвращается.
– О чём всё-таки была та лекция?  – Он повернулся ко мне и произнёс то, что я уже готов был услышать.
– Разве ты не знаешь? Про корабли, которым светят маяки.


Глава 9. Воспоминания и цепи.

Я возвращался по тихим улочкам города, мимо кафе Томми. Я остановился тогда, всего на пару секунд. Несколько пар завтракали пончиками с маслом и ароматным кофе, запах которого окутывал всё ближайшее пространство маленького двухэтажного домика. Мне казалось, что в этом месте меня что-то удерживает. Манит и зовёт остаться ещё хотя бы на пару минут.

Я узнал много неизвестных  в своём уравнении, но всё равно чего-то не хватало. Я заказал кофе. Так не хотелось уходить. Направляться одному мимо станции, леса, мимо высоких деревьев уже золотой аллеи. Не хотелось быть одному в этом месте, где живут люди, любящие друг друга почти всю свою жизнь. Я маленькими глотками растягивал удовольствие уже десять минут, как из лавки вышел Том. Он медленными шагами направлялся ко мне, здороваясь со своими соседями, с теми, кого он знает всю жизнь.

– Вы, сдержали обещание и снова посетили моё скромное заведенье. – Он сел там же где и в тот раз.
– Оно не такое скромное, как вам кажется. Вполне успешное!
– Да, вы правы, Джим. Это счастье, когда тебе удаётся делать то, что ты умеешь делать лучше всего! И я счастлив, что у меня это есть? А вы, Джим, что скажете?
– Что есть у меня? – Я рассмеялся, немного обжегшись кофе. – Это сложный вопрос.
– Правда. Ну, а что бы вы хотели иметь, Джим?- Что хочу иметь я? О чём бы вы подумали, если бы вам задали такой вопрос? Что бы вы вспомнили, свои мечты, или что-то другое? Знаете, что вспомнил я?

В моих мыслях яркими пятнами закрутились воспоминания из прошлого. То, что я не помнил, люди, которых не знал, вещи, которых не имел, и мечты, которых у меня никогда не было. Я увидел в своих мыслях лишь её глаза, смотрящие на меня снизу. Сколько их было до неё, и после, но только их я вспомнил с особой чёткостью.

– Знаешь, Джим, счастье никогда не даётся легко. Если бы было так, люди бы не умели мечтать! – И он встал, направляясь к людям, которые были частью его жизни. Возможно, я  стал маленьким воспоминанием для него, но он для меня тогда стал больше чем просто человек, которого я встретил на своём пути в неизвестность.

Пожелтевшие деревья и ветер, разгуливающий между ними. Я направлялся в больницу, к Хамуре. Я направлялся узнать последние неизвестные. И ещё, я направлялся, чтобы узнать, где сейчас она! Где девушка, затеявшая игру, в которой проиграла!

Солнце достигло самой вершины небосвода, после чего потихоньку стало снижаться. Тишина особняка, пара медсестёр отдыхающих в обеденное время. Я поднимался в его кабинет. Постучавшись, я вошёл.

Всё та же обстановка, но теперь, я замечал то, что не смог разглядеть тогда.
– Здравствуй Джим! – Я поздоровался и медленно прошёл к столу. Хамура сидел, читая какие-то бумаги. А я всё оглядывался по сторонам: на полки с книгами, на картины, кажущиеся мне теперь выделяющимися из общей серой массы кабинета.  – Ты приехал раньше, чем я тебя ждал.
– Знаю!
– Ты так быстро узнал то, что тебе было необходимо? – Он убрал пенсне в карман и сложил бумаги перед собой.
– Мне просто повезло быть в нужное время в нужном месте.
– Это твой талант, быть там, где нужна помощь.
– Вы так думаете? – Я слушал его, не зная как начать разговор о Саре и не зная, как его спросить, о том, что мне хотелось узнать. – А может это просто случайность?
– Вряд ли. Судьба странная штука, и чем больше я здесь работаю, тем больше убеждаюсь в этом.
– Эта работа – твоя мечта? Счастлив ты будешь, работая здесь?
– Я счастлив только если могу кому-то помочь, сделать то, что умею. – Я улыбнулся. – Не знаю, может разгадывание загадок? – Хамура, усмехнулся, и добрыми, как будто отцовскими глазами посмотрел на меня, задавая вопрос.
– А ты разгадал загадку? – Я достал из кармана диктофон, просто так, посмотрел на него, потом на Хамуру.
– Почему вы используете эту фамилию?
– Значит и правда, разгадал!? – Я медленно кивнул. – Это не сложно, для меня, по крайней мере. Слухи бывают разные, но всё проще, чем кажется. Много лет назад, я уезжал отсюда, чтобы помочь одной семье. Я пытался помочь одной девушке. Но получилось так, что она потеряла память на долгие восемь лет. Всё бы так и осталось, если бы не человек, который узнал правду и решил помочь ей вспомнить. Память важная штука! Поэтому в память о ней, об этой самой долгой истории болезни в моей жизни, я взял  частичку её псевдонима.
– Псевдонима?
– Та история, что с ней произошла, она записала её, чтобы всегда помнить. И возможно, когда-нибудь, ты, проходя книжные полки в магазинах, наткнёшься на неё и прочтёшь.

Он встал из-за стола и подошёл ко мне. Я посмотрел в его грустные глаза, вспомнившие о чём-то старом и добром. Возможно о тех людях, что живут у него в сердце, может о той девушке, которую лечил, а может, он подумал о Саре.
– Мне нужно знать, где Сара? – Я встал напротив Хамуры.
– Она уже идёт сюда. Мне звонил Алл. Знаешь, я не знал кто ты, только после его звонка вспомнил ту лекцию, три года назад. Я только вернулся в страну и меня переполняли эмоции. Зря ты не присутствовал на ней.
– Почему она была настолько важна для вас?
– Потому что она была последней. – Он прошёл к двери. – Тебе пора, встретишь её на аллее.
Я подошёл к нему, к выходу, остановившись на пару секунд. Я должен был знать до конца.
– Почему мечты так важны для вас?
– Иногда стоит вернуться назад, чтобы снова пойти вперёд… Но ты и так это знаешь! Ты ведь уже сделал свой выбор? А Сара… Способна ли она видеть людей насквозь, как я? Как думаешь? Может ли талант перейти по-наследству? Но я знал, что эта игра когда-нибудь прекратится! И когда ты пришёл, я уже чувствовал, что ты её прекратишь.

Я вышел в коридор, а в груди у меня бешено колотилось сердце. Я шёл навстречу своему будущему, своей судьбе, которая направляла меня всё это время. Без сомнений, мне не о чем жалеть! Каждая минута, каждая секунда жизни, память о прошлом, всё это теперь – это я! И я иду навстречу своей новой мечте. А старые мечты, они, всегда со мной.

Я улыбался, я был счастлив! А счастье странная штука!


Глава 10. Последняя мечта.

Я сидел на лавке под усыпанным золотом деревом и ждал её. Аллея, по которой я пришёл и по которой я уйду отсюда.

– Всё закончилось слишком быстро.  – Сзади раздался голос, это была она. Я не видел, как она пришла и откуда. Она тихонько обошла скамейку и села рядом. – Наша история – всего пять глав. Сейчас будет последняя. Хочешь послушать конец истории?
– Зачем ты всё это затеяла?
– Разве это важно теперь? Ты ведь выиграл эту игру. А я проиграла совсем не тебе.
– Давно?
– С тех пор как ты приехал сюда. – Я ничего не отвечал,  хотел лишь слушать, каждое слово, только её голос, изредка подглядывая в её глаза.
– Я никогда не врала. Даже проверяя меня на детекторе лжи, ты поймёшь, что всё было правдой.
– Зачем?
– Чтобы стать собой. Это единственное что я всегда хотела. Единственная и настоящая мечта, которую он ненавидит больше всего на свете. Для него было бы лучше, если бы я шла по одному пути, а не по сотням тропинок, ведущих в никуда. Он боялся моего разочарования. Начиная одно, я возвращалась к другому. Талантлива ли я на самом деле, не раз я задавала себе этот вопрос. Я стала сомневаться: может это всего лишь иллюзия. Есть те, кто лучше меня, те, у кого больше сил, кто не тратит себя на всё сразу, а, выбрав что-то одно, доводит дело до конца и становится победителем. А я, умея всё, оставалась всегда лишь в тени. Я боялась побеждать, потому что мне не верили. Они в меня не верили и заставляли сомневаться. А в итоге, что я получила? Я отказалась от всего, что у меня было, но потеряв это, оставшись без всего, перестала бояться. Совсем. Со мной что-то произошло. Это случилось в тот день, когда он вёл лекцию. Ты ведь вспомнил? – Я кивнул. – Мы тогда с ним поссорились. Я бросала институт и сказала ему об этом, и только собиралась уходить из академии, тут появился ты! Я не знала твоего имени, но запомнила твоё лицо и даже спустя три года, не смогла его забыть. Ты бежал, как будто боялся опоздать куда-то. Я лишь потом узнала, что ты спешил спасти кому-то жизнь. Знаешь, именно тогда я решилась начать эту игру, игру быть собой до последней минуты. Тот человек, он выжил? – Я снова кивнул. –  Я пришла на лекцию, заняв твоё место. Сумасшедшая ли я? Не думаю, что ты что-то изменил, узнав пару неизвестных. Знаешь, на что было пари с отцом?
– Нет.
– На твоё место! Если бы я выиграла, я бы стала первым врачом, без диплома, который бы здесь работал! Но он знал, что я проиграю! Может, я просто доказывала ему, что всё -таки на что-то способна, где моя жизнь, где мне никто не мешает, где нет ограничений. Я там, где хочу быть, там, где я свободна, там, где мне не нужна вера других людей,  кроме своей собственной.
– Неужели ты этого хочешь?
– Я не знаю. Когда рядом люди, которым интересно, которым это нужно, которые думают и днём и ночью, пытаясь понять истину, разгадать загадку, хочется быть на них похожими. Почему ты хотел стать психиатром? Пусть это игра, пусть это не правда, пусть это не на долго, и пусть пациенты уходят, возвращаясь на прежние дороги. В памяти остаётся всё. И всё, что сказано, остаётся в ленте времен. Возможно, кто-то напишет книгу, а может песню или даже картину, которая напомнит о прошлом, как сделала та девушка, псевдоним которой взял мой отец. Ведь все наши мечты они всегда с нами!
–  Но, может быть, ты не проиграла?– Она лишь улыбнулась.
– Это было весьма интересно. Не так как с Блантом[6] и Дулом[7], но с ними было весело. Я репетировала. Приходилось говорить без умолку, чтобы совсем их запутать. Не единой умной мысли на протяжении десяти дней. И они сказали, что я больна! Жаль их, отец не дал им характеристики, а отправил в другое место работы. Ты оказался умнее, но ради чего ты узнал правду: может случайно, а может, потому что способен разгадывать загадки? И город, это твой город, понимаешь ли ты это? Те врачи были заброшены сюда как с другой планеты. Но для тебя это место совсем не странное. Оно твоё. Я знаю, потому что видела тебя в том кафе.
– Минуты счастья рядом с Томми?
– Да. Я была сегодня там, ты меня не заметил, потому что говорил с дедушкой!
– С дедушкой? Ты имеешь в виду хозяина лавки? – Она рассмеялась.
– Нет,  я имею в виду отца моей мамы. – Я был удивлён. Человек, который показался мне таким родным, мог ли я такое представить? Я не мог сдержать своих эмоций и глаза наполнились слезами, как будто от ветра, просто так, не знаю почему. Я чувствовал себя так, будто меня наградили чем-то,  в этих золотых листья вокруг, в золоте осени, я был награждён самым ценным, что может  быть у человека. Я улыбался, смеялся, а Сара смотрела на меня так, будто ничего особенного и не происходило.
– Как потом будет называться то кафе? Как думаешь?
–  Имена меняются, как и минуты в часах, но так или иначе, в часах всё идёт по кругу, сменяя одно другим, всё повторяется! Может, там будет стоять моё имя, а может твоё. Чего ты хочешь?
– Моя мечта? – Я улыбнулся, посмотрев высоко в небо, сквозь сбросившие листья деревья. Яркое солнце, удаляющееся всё дальше от нас.
– Что ты выбрал? Знаешь, ведь здесь тоже нужны хорошие врачи. Ты бы справился.
– А что хочешь ты?
– Я могу быть везде, где захочу. – Она посмотрела на меня, щурясь от солнечного света.
– Без меня здесь обойдутся. Я не лучший. И я могу вернуться назад туда, где моя помощь нужнее. Ведь это настоящее счастье, если ты спас кого-то. Но я уйду не один.
– А с кем?
– С тобой?
– Со мной? Док, это звучит как-то странно.
– А если это так?
– Значит ли, что ты тут сумасшедший?
– Пусть будет так, как ты говоришь. Мечты всегда куда-то приводят. Запомни, если твоя мечта вдруг станет исчезать, это совсем не значит, что её больше не будет, это лишь значит, что она меняется, как и ты сам. Она перерождается, открывая перед тобой новый путь вперёд к счастью. Может быть разочарование – это имя новой мечты.
– Три года двигаться к мечте, чтобы снова вернуться назад. Ради чего?
– Ради того, что ждёт впереди. А три года, что они теперь значат? Это всего лишь путь. – Я встал перед ней. – Пойдём внутрь.
– Всё-таки здорова?
– Да. – Я кивнул и протянул ей руку. – Ты ничем не отличаешься от меня и от своего отца, от своего деда, от всех людей на этой планете. Все когда-нибудь останавливаются в своих поисках дороги.
– А что потом с ними происходит?
– Они становятся счастливыми. Ты представишь меня своему отцу не как врача?
– Считаешь это смешно?
– Ну, это же долгая игра!
– Что ж, пусть она будет очень долгой…

Я взял её за руку и мы направились вперёд по аллее к особняку, хранящему тайны и загадки, которые каждый день разгадывают обычные люди, считающие помощь людям своим счастьем. Судьба привела меня в это место, она давала мне знаки каждый день моей жизни, она сохраняла в моей памяти воспоминания, делающие меня сильнее, она научила меня ценить и помнить. Чтобы стать счастливым нужно не так много, как кажется. Нужно всего лишь чуть-чуть подождать, следуя за мечтой.


 


 

[1] Livelihood – англ. хлеб, средства к жизни.

[2] Random -а нгл. выбор, неопределённость.

[3] Rainbow – англ. радуга, многоцветный.

[4] Katashi – яп. твердость.

[5] Savant – англ. видный, крупный специалист в своей области.

[6] Blunt – англ. тупой.

[7] Dull – англ. бессмысленный, глупый.